Сердитый холод и беспокойный пейзаж создают напряженную атмосферу в "Капкане для Бешеной". Сюрреалистичная шантарская весна обещает множество непредвиденных событий, заставляя героев бежать от аварий и гололеда к следующему приключению.
– Поручили стеречь – вот и стереги, а не устраивай тут цирк с супербдительностью. Пашка сейчас наверняка голову ломает…
– У меня приказ, – угрюмо сообщил сподвижник.
– Зато нет у тебя приказа вести себя, как дурак…
– А я сейчас никому не верю."
"– Сопля, – сказала Даша. – Недоверие ко всем плавно перетекает в шараханье от каждого куста, заметить не успеваешь… Нужно вычислять. За нами на обратном пути не следили. Так? Значит, про дискетку еще не знают. Какой же смысл меня хлопать? Из патологии, что ли? Нет там никаких патологий, там сугубые профессионалы…
– А если они доберутся до той девки?
– Доберутся – узнаем, – сказала Даша.
Федя нехотя вытащил из-под мышки пистолет, протянул ей.
– Тебе сколько обойм дали? – поинтересовалась она.
– В пистолете, и запасная.
– Покажи запасную.
– Зачем?
– Проверю кое-что.
Ворча под нос, он все же извлек и запасную обойму. Даша, переместившись к окну, повернувшись спиной, нажала кнопку, держа пистолет одной рукой – и обе обоймы оказались у нее в левой. Одну сунула в карман, из второй выщелкнула все патроны – и тоже спрятала. Дернула затвор, поймала на лету выскочивший коричневый патрон, отправила туда же. Звонко вставила пустую обойму.
Теперь только Федя заподозрил что-то неладное, вскинулся:
– Ты что?!
– Лови, – сказала Даша, бросая ему пистолет.
– Дашка…
– Я тебе в постели Дашка. А здесь – товарищ майор. И не надо дергаться, я тебя душевно умоляю. Не тебе со мной в рукопашку играть…
– Да твою мать… – Федя попер на нее, как разъяренный бульдозер, остановился вплотную. – Отдай патроны. Сейчас к полковнику пойду.
– Слушай, деревенский детектив… – сказала Даша насколько могла убедительнее. Взяла его за воротник свитера и приблизила лицо. – Не строй из себя… Я знаю, что делаю.
– Даша…
– Ты меня любишь, ты за меня боишься… Солнышко ты мое, – Даша бегло чмокнула его в щеку в приливе легкого стыда за свою стервозность. – А еще ты меня недооцениваешь, голубок.
