Сердитый холод и беспокойный пейзаж создают напряженную атмосферу в "Капкане для Бешеной". Сюрреалистичная шантарская весна обещает множество непредвиденных событий, заставляя героев бежать от аварий и гололеда к следующему приключению.
Особенно если в первый день кинут косточку, позволят разносить ларьки и лупить инородцев. Я своих земляков люблю, но бардак стоит такой, что этот их Временный Совет тут же получит всенародное «одобрямс!» – а вот мы получим по голове, если кинемся митинговать и убеждать, что так вопросы не решаются…
Галахов прищурился:
– Отсюда вытекает нелицеприятный вопрос: а стоит ли в таком случае идти супротив воли народной? Может, взять да и примкнуть, пока не поздно?
– Нет, – сказала Даша. – Потому что кончится эта затея сплошным безобразием…
– Я чисто теоретически, – сказал он, не отведя взгляда.
– Конечно, нет, – сказала Даша. – Будь вы с ними, меня давно шлепнули бы… или нет, не обязательно было бы доводить дело до крайностей. Вы могли бы изящно и ювелирно угробить любое расследование, едва только заметив, что оно повернулось в нежелательную сторону…
– Значит, вы и меня просчитывали?
– А вы меня – нет? – спросила она, глядя в глаза начальнику.
– И я вас просчитывал, что греха таить… Извиняться нечего – в таких играх лучше пересолить. Зато теперь вы можете доверять мне со спокойной душой, а я – вам… К чему же мы пришли? Теми силами, что у нас имеются здесь, оказать сколько-нибудь серьезное противодействие операции «Гроза» попросту невозможно. Каналы связи со столицей использовать нельзя – из-за риска перехвата и преждевременного выступления наших друзей… Сами догадаетесь, что остается?
– Какие тут догадки, – сказала Даша.
– Простите?
– «Зачем он шапкой дорожит? Затем, что в ней донос зашит. Донос на гетмана-злодея царю Петру от Кочубея…» Пушкин.
– Память у вас…
– А я только эти строчки, стыдно признаться, и помню, – сказала Даша. – Как имеющие некоторое отношение к секретной оперативной работе… Кого вы в курьеры наметили?
– Вас. Возьметесь?
– Приказ есть приказ, – сказала Даша. – А вообще-то делать мне уже в городе совершенно нечего – все, что нужно, у нас имеется, больше, хоть лоб себе разбей, не накопаем…
– Прекрасно, – с некоторым облегчением вздохнул Галахов.
Он бросил перед Дашей паспорт в синей обложке с полустершимся двуглавым орлом. Она бегло пролистала странички, прочитала вслух:
– Лымарева Ирина Федоровна… Кто такая?"
"– Неделю назад взяли районщики.
