Сердитый холод и беспокойный пейзаж создают напряженную атмосферу в "Капкане для Бешеной". Сюрреалистичная шантарская весна обещает множество непредвиденных событий, заставляя героев бежать от аварий и гололеда к следующему приключению.
Вид у парочки полностью соответствовал недешевому гнездышку – английский лорд с супругой, застигнутые непогодой и вынужденные коротать ночь в таверне для простонародья…
Дверь в другую комнату плотно прикрыта, но оттуда все же слышен возбужденный мужской голос.
– Где? – громко спросила Даша, поприветствовав всех кивком и таковые же получив в ответ.
Ей показали на дверь в кухню. Славкин оперативник добавил:
– И Чегодаев, и Лазаревич.
Даже Лазаревича приволокли, надо же… Определенно – головная боль…
На стенах Даша узрела несколько ярких картин и плакатов – невозможно было их не заметить, издали бросались в глаза химической яркостью колеров, – но не было пока времени на праздное любопытство.
Даша приятно улыбнулась Чегодаеву. В прошлом году она имела в его кабинете тягостную беседу, до самого конца не зная, уйдет свободно или ее выведут под конвоем, но особого зла на прокуратора не держала. Все они были из той псарни, где собачки собраны исключительно кусачие…
– Труп не трогали? – спросила Даша с ходу.
– Ждали вас, Дарья Андреевна, – облегченно вздохнул Чегодаев. – В последний раз, на деле Митрохина, ваши люди устроили чуть ли не истерику из-за нарушения ложа трупа… Илья Лазаревич лишь легонько пальпировал затылок, не меняя положения тела… У вас нет претензий?
– Никаких, – сказала Даша.
Невооруженным глазом видно, что Чегодай пребывал в самом что ни на есть мерзейшем настроении. Ну и ладно. Даша не собиралась устраивать мелкую склоку. Она молча повернулась, вышла, пытаясь на ходу угадать, какая из двух бледно-кремовых дверей ведет в ванную.
– Левая, – подсказал Чегодаев, нетерпеливо дыша в спину.
Подметив, что свидетели-понятые непроизвольно отвернулись, Даша потянула дверь, не испытав ни малейших эмоций.
– Разумеется, прежде чем Илья Лазаревич немного осмотрелся, труп сфотографировали, – сказал Чегодаев.
– Высший пилотаж, конечно… – пробурчала Даша под нос, озираясь.
Тот редкий случай, когда нарушить ложе трупа при всем желании трудновато, потому что этим ложем стала белоснежная ванна, а видимых повреждений на теле мертвой женщины не видно."
"Даша наклонилась.
