Маргарита Лямкина, звезда шантарской эстрады, одержима идеей стать двойником Мерилин Монро. Её патологическое подражание голливудской легенде приводит к опасным последствиям. Запутанная в интригах и преступлениях, героиня вынуждена выбирать между иллюзией и реальностью, между вымышленной...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Капкан для Бешеной» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Маргарита Лямкина, звезда шантарской эстрады, одержима идеей стать двойником Мерилин Монро. Её патологическое подражание голливудской легенде приводит к опасным последствиям. Запутанная в интригах и преступлениях, героиня вынуждена выбирать между иллюзией и реальностью, между вымышленной...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Александр Александрович Бушков Литрпг подборки серии
Маргарита Лямкина, звезда шантарской эстрады, одержима идеей стать двойником Мерилин Монро. Её патологическое подражание голливудской легенде приводит к опасным последствиям. Запутанная в интригах и преступлениях, героиня вынуждена выбирать между иллюзией и реальностью, между вымышленной...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Даша всмотрелась – ясное дело, молокосос невольно покосился на медальку, каковую, конечно же, таскает не снимая.
Капелька прошлогоднего «золотого дождя», пролившегося с вершин на участников «дела о двадцать пятом кадре», досталась и сержанту.
С сержантами это тоже случается – в таких случаях.
Она прикончила очередную дозу, не утруждая себя закуской, хмыкнула:
– Героически подтаскивал патроны, пока Рыжая лежала за пулеметом. Девки млеют… Ладно, Теодор, не обижайся, настроение такое.
– Да я на вас никогда не обижаюсь, – заявил Федя таким тоном, что и сопливая первоклассница просекла бы недвусмысленное объяснение в любви.
Даша задумчиво смотрела на него. В голове немного плыло. Как частенько случается с пьяными, даже в подобных сегодняшнему случаях, пришла пора жалеть не других, а себя. Собственное угрюмое одиночество нормальной во всех отношениях бабы. И никуда не денешься от неприкрытого цинизма, хоть ты тресни. Особенно если перед тобой сидит обожающий мужик, с которым во многих отношениях не просто легко – архиудобно… «Стерва ты, Рыжая, – самокритично сказала она себе с пьяноватой ухмылочкой. – Давно тебя не раскладывали по-хорошему, вот и бесишься».
И преспокойно закинула ногу на ногу, не озаботившись поправить разлетевшиеся полы халата. Вылив полстакана, спросила:
– Друг мой Теодор, похожа я на стерву?
– Ерунда какая, – чуть сдавленно ответили из темноты.
– Вот и не ерунда, – сказала Даша. – Поди-ка не стань стервой на моем-то месте… Хорошо все обдумал?
– Что?
– Да не прикидывайся ты, – сказала Даша спокойно. – Хорошо. Я не железная. Только чтобы не хныкать потом… Со мной, знаешь ли, тяжко. Такая уродилась. Нижнюю челюсть подбери, правильно ты меня понял, правильно… чтоб никакого мне мужского превосходства, ясно? Не проходят со мной такие номера. Иди сюда, не мне ж к тебе подходить, как той рябине к дубу… Ну?
Встала, выпрямилась и взялась за широкий поясок халата. Забыться хотелось – спасу нет. И никаких, если вдуматься, подлостей она не совершала, просто уступила в конце концов, и, что немаловажно, не переходя в подчиненное положение. Не гимназист, уксусом травиться не будет, ежели что, на аркане никто не тянул, сам напросился…
Вся эта дурь вертелась в голове, пока бравый курсант снимал с нее халат, действуя, конечно, неуклюже от волнения, но и не столь бездарно, как можно было опасаться. Оказавшись на диване в самой классической и незамысловатой позиции, она решительно пресекла шепотки-вздохи, торопясь побыстрее выбросить из головы все печали, помогла незнакомой плоти закрепить окончательный успех и блаженно прикрыла глаза после первого толчка, ощущая, как голова понемногу становится восхитительно пустой.
