Автор
Карина и Анька находятся в стремлении совершить что-то крайне опасное. Они уверены, что их тандем непобедим — одна из них всегда держит дело под контролем, а другая бесстрашно рискует ради общего плана. Однако Карина оправданна в своей убеждении: Анька — это идеальная спутница для неё, такая же решительная и безрассудная....
Я вообще бы ничего не рассказала братьям. Не привыкла делиться своими неудачами, проблемами, поражениями… болью.
Амир был первым после мамы, кому я полностью готова была открыться: эмоции, страхи, радость, поражения, боль. Казалось, что я идеально его чувствовала, а он чувствовал меня. Обман, ложь, иллюзия…
Ручка двери со звуком опускается вниз, но не поддается. Негромкий, но требовательный стук. Ритм сердца срывается с привычного. Эмоции накатывают, глушат под собой. Возвращаюсь в кровать и накрываюсь с головой, прячусь от боли, жжения в груди.
– Карина, открой, – снова стук в дверь. – Пожалуйста… девочка моя, открой. Я все объясню, – настойчиво, нервно. – Выдрочка, я не уйду, выслушай меня, – кулаком один раз, скользящий звук кожи по дереву. – Ори, кричи, ударь меня, только не закрывайся от меня, – бьет наотмашь своими эмоциями.
Они проникают в меня, всю меня изнутри полосуют кривым ржавым лезвием. Ты все разрушил! Разрушил… убил…
Какое-то время стоит тишина.
– Зарина не моя жена и никогда ею не была, – негромко произносит он, будто чувствуя мое присутствие прямо за дверью. – Халит сын моего младшего брата. Он погиб, когда Зарина была беременна. Чтобы этот ребенок появился на свет, мне пришлось привести ее в дом и назвать перед соседями и родственниками женой… – голос устало льется из-за двери.
Он рассказывает про условия сделки, про то, что никогда не был с ней близок, не было ни обряда, ни регистрации брака, и она давно должна была переехать из родительского дома, но те в память о сыне держатся за единственного внука. Я слушаю, каждое слово пропускаю через себя. Мне не становится легче, хотя Амир объясняет, что не хотел меня расстраивать. Не хотел, чтобы я переживала из-за отказа его родителей признавать наш брак. Головой я понимаю… нет, пытаюсь понять, найти оправдания его поступку, а сердце продолжает кровоточить.
К моей боли добавляется боль Амира. Он не станет жаловаться на родителей.
