Я даже понять не могу, что он делает — целует, кусает или просто наказывает меня.
Кажется, все разом.
И это так волнует."
"По всему телу — дрожь. Сердце в груди взлетает вверх, пробивая все семь слоев неба, вылетая на внеземную орбиту.
— Клянусь, я его…
— Не смей. Прошу, — всхлипываю.
Дрожу.
Сама тянусь к нему в ответ, хватаясь за каменные напряженные плечи, целую.
— Не надо… Не надо…
Вообще-то он лежачий. Прямо сейчас задать трепку моему отцу не сможет.
Но я точно знаю, что это — временное явление.
Пока.
Потом…
Что будет потом, известно только одному Лорсанову, а у меня за все время знакомства с ним создалось впечатление, что он не бросает слов на ветер.
— Не надо? — спрашивает.
Губы Лорсанова становятся еще настойчивее и жарче. Он целует меня глубже, надавливает на мой рот языком, и я с восторгом и стоном впускаю его в себя, впитываю его вкус, энергию, толчки. Сама делаю так же, пытаюсь повторить и слышу одобрительный выдох с рыком.
— Бл… Прекрати! — просит он, часто дыша, отодвинув меня.
— Тебе… Тебе не нравится, как я целуюсь?
— Пожалуй, даже слишком.
Лорсанов прикрывает глаза, притягивает меня к себе, укладывает на плечо, гладя по волосам.
— Моя. Моя. Девочка… Моя. Ты — моя. Запомни. Никому тебя в обиду не дам. Бл… Убивать хочется.
— Не надо!
— Тшшш… Просто молчи. Этого больше не случится. Точка. Случится кое-что другое.
Довлат Лорсанов
Спустя неделю
— Ты в этом уверен?
— Абсолютно уверен. В тысячный раз говорю, что уверен. Все, вези меня. Домой.
— Сначала формальности.
Бумаги надо подписать.
Друг сжимает в руках кипу бумаг, смотрит на меня так внимательно и с подозрением, как будто я сошел с ума и прошу о несбыточном. Я же всего лишь настаиваю на выписке и переводе меня на домашний режим лечения.
Клянусь исполнять все рекомендации и принимать медсестру на прием необходимых лекарств, лежать под всеми капельницами и делать все упражнения. Словом, расписываюсь словесно в собственном послушании, будто я — ягненок, готовый добровольно быть на привязи.
— Давай подпишу.
Сулим медлит.
— Знаешь, твое согласие на операцию подписывала Камилла. Мне показалось, что девушка, несмотря на юный возраст, в этом плане намного смышленее и разумнее тебя, мой друг. Может быть, я спрошу ее согласия?
— Не смей! — рявкаю. — Сюрприз испортишь. Я в сознании, нет нужды просить Камиллу расписываться в моей беспомощности, потому что это не так. Я даже ходить могу, в состоянии сделать несколько шагов до туалета.
Звучит так, будто я хвастаюсь.
