В приёмной ректората тихо, но напряженно. Строгая женщина средних лет подбирает бумаги, и я внушительно прошу помочь. Алиша Стрэндж вежливо докладывает о своём назначении — к ректору Вольфруму. Меня принимают с явной радостью - здесь как бы никто не ждёт такого чести.
А чувствую себя вполне сносно, точнее так, будто просто спала и весьма крепко. Неужели этот надменный аристократ снизошёл до заботы обо мне? Хотя, что за вопрос? Я явно нахожусь не в городской лечебнице…
Ректор восседал в обитом бархатом кресле и со скучающим видом цедил чай из чашки с розами. Странный выбор сервиза. Такой предпочитают дамы за тридцать.
Вольфрам по обыкновению выглядел безупречно. Дорогой синий костюм подогнан по фигуре, шейный платок более светлого оттенка, белоснежная рубашка. Цвет одежды очень гармонировал с глазами мужчины, делал их ярче, глубже, завлекательнее.
— Добрый вечер, мисс Стрэндж, — вежливо поздоровался он.
— Миссис, — поправила его. Неужели сложно запомнить? — Вечер, мистер Вольфрам, — голос хрипел после сна.
Я села и прочистила горло. Одеяло без спроса сползло до талии, и я обнаружила, что одета в ночную сорочку.
— Вы изобрели весьма действенный способ попасть в мою постель, миссис Стрэндж. Не понадобилось даже, обещанное вами, свидание.
Я приоткрыла рот от неожиданности. Он видно издевается? Я в его постели?!
“Не краснеть, Алиша! Он этого и добивается!”."
"— Судя, по вашим словам, все незамужние дамы славного Стоунгарда только и заняты тем, что ломают голову, как найти сюда путь, — немного попрыгала на месте, проверяя качество перины.
— Судя по тому, как сладко вы сопели и разговаривали во сне, вы специально преувеличиваете неудобство моего ложе, — ректор продолжал улыбаться.
Щёки начинали предательски пылать.
“Алиша, держись, ты же не неопытная девчонка!”.
Пикировка с Вольфрамом проходила бы спокойнее, если бы на мне осталось хотя бы бельё!
— Мне бы хотелось одеться и узнать, что произошло, пока я находилась без сознания, — процедила сквозь зубы.
— И не желаете услышать, что говорили, пока спали? — иронично произнёс этот невыносимый мужчина.
Голубой взгляд скользил по моему лицу, выискивая признаки смущения.
— Почему меня вообще раздели? — слегка повысила голос, не сдержавшись.
Вольфрам притворно тяжко вздохнул, отложил чашку на блюдце рядом с вазой со сладостями.
— Вы потеряли сознание в луже, если забыли.
