В кабинете полыхает искры, когда ты трешь зажигалку — но в другом мире Джо не нуждается в помощи от тьмы. Николаса Тропа уже осмотрел поставщиков собственными глазами, утверждая бизнес под свой контроль. Теперь тебе предстоит взять на себя руководство, решая, каким путем продвигаться дальше. Правда, не все знают, что править кланом — это искусство, требующее осторожности и мудрости....
Каждую мельчайшую деталь. И тогда у нас будут хотя бы эти гребаные десять процентов.
Она долго смотрела на меня, а потом тихо сказала:
— Это такой способ узнать правду? Сейчас ты был со мной, чтобы получить эти признания? Впрочем, ты разве ответишь честно? Ты теперь один из них.
Отбросил ее руки и резко встал, чтобы не поддасться искушению сжать ее горло за брошенные мне в лицо слова. Да, черт меня раздери, я один из них. Я — худший из них. Но то, что она приняла мои чувства всего лишь за тщательно продуманный план, убивало, вскрывая вены острыми как бритва словами.
— Ты и правда изменилась. Ты перестала чувствовать, Марианна. По крайней мере, чувствовать меня, мои эмоции и желания. — Оставил ее, резко поднялся на ноги и подошел к столу, испытывая дикое желание разнести его к чертям собачьим. — А с тем ублюдком ты тоже такая? Ты и ему не веришь уже, Марианна? Или только я заслужил такое отношение?
Я не смотрел на нее. Не хотел сорваться. Не хотел, чтоб было хуже, чем есть сейчас. Хотя, что может быть хуже всего этого? Моя женщина принадлежит другому, она занималась со мной любовью и считает это моей очередной игрой с ее чувствами и телом.
"— Изменилась. Ты прав… — ее голос прозвучал глухо, чуть срываясь. — А ты совсем не изменился, и ты никогда не чувствовал меня. Нет, я ему доверяю. По крайней мере, намного больше, чем Нейтралу.
— Доверяешь? — я ударил по столу, раскрошив его на хрен. — Ему доверяешь, а мне нет? В два шага оказался возле нее, и, схватив за плечи, резко поднял вверх. — Я равнодушно наслаждался жизнью вдали от вас, Марианна? Ты действительно так считаешь? Думаешь, я намеренно выбрал самый легкий путь, оставив свою семью в трудной ситуации? — встряхнул ее, чувствуя, как удлиняются клыки, и красная пелена застилает глаза.
Она с вызовом и ненавистью смотрела мне в глаза, короткие пряди влажных волос упали ей на лицо и на секунду я увидел этот же образ, только с запрокинутой головой, пересохшими губами и закатившимися от наслаждения глазами. Когда она настоящая? Тогда, когда стонала, извиваясь в моих руках или сейчас, когда бьет меня наотмашь упреками?
— Я знаю только то, что тебя не было, и знаю сейчас, где ты и кто ты.
