Автор
В мире необычных загадок и тайн, куда обычные способности превращаются в магию, главная героиня оказывается в центре опасного деликатеса — обманутым доверием. Каждый шаг может изменить исход: хмурится, смотрит подозрительно и часто считает ее извратницей. Но когда она называет это "случайными совпадениями", всё меняется - Женька начинает улыбаться злобой и кивать в том смысле, что может означать лишь один ответ....
Гениальный Ипатов тоже вернулся и теперь баловал товарищей какой-то притчей, при этом почему-то стоя к Ольге спиной, но ей и спина, судя по всему, нравилась, она неотрывно смотрела в затылок Ипатову с блуждающей на губах улыбкой и, сложив на груди пухлые ладошки, томно вздыхала. Потом повернулась ко мне и громким шепотом заявила: – Гений гениален даже в малом.
Смысла я не уловила, зато заметила, как уши гения дрогнули, а он, выдержав паузу, наконец-то повернулся к толстушке лицом и добродушно спросил:
– Как здоровье? – А между прочим, мог бы и не спрашивать: глядя на ее круглое лицо с ярким румянцем, только жуткий недотепа усомнился бы в том, что Ольга исключительно здорова.
– Спасибо, – расцветая улыбкой, ответила Ольга и торопливо добавила: – Я прочитала ваш роман. На одном дыхании. – В этом месте она судорожно вздохнула, подняла взгляд к потолку и еще раз повторила: – На одном дыхании…
– Ну-ну, – кивнул Ипатов и, расправив плечи, зашагал к своему месту за столом.
Все торопливо расселись, почему-то не глядя в нашу сторону, более того, все как бы нарочно делали вид, что нас здесь и вовсе нет. Такое невежливое и даже странное поведение меня не на шутку разволновало, я усмотрела в этом дурной знак.
– Вы знаете, – произнес Ипатов с легким намеком на торжественность, – сегодня у нас обсуждение… романа Анны Асадовой.
Трое из семи сидящих мужчин кивнули, а мне стало стыдно: отняла время у серьезных людей…
– Я также ознакомился с рукописью, – вздохнул Ипатов, посмотрел на Женьку как на врага и тут же отвел взгляд, избегая встречи с моей разнесчастной физиономией.
Высказаться пожелали все, в том числе и не читавшие романа. Увы, их критика вполне могла сойти за хамство, но думать плохо о совершенно незнакомых людях не в моих правилах, и я остановилась на определении «нелицеприятная». Ипатов отмалчивался, но время от времени удовлетворенно кивал головой. Ольга незаметно начала кивать в такт, а потом громогласно заявила:
– Вещь скучная.
