Автор
Новая жизнь. Автомобиль уверенно летит по шоссе, каждое движение словно подтверждает премиум класса. Постепенно замена старой папиной девятки начинает восприниматься как радость. Вот так счастье — ездить в комфортабельном автомобиле вместо устаревшего железного коня, где каждая кочка уже не мучает вас....
Воздух со свистом покинул легкие, и я еще долго не могла вдохнуть. Внутри надломилось что-то важное, то, что держало меня цельной, делало из меня Светлану Маркову, в девичестве Кузнецову. Я перестала понимать, кем являюсь и кто передо мной. Хотелось кричать, вопить во все горло, но я издала лишь протяжный стон, похожий на жалобный скулеж.
— Кому? — язык еле ворочался, но я все-таки спросила.
— Ветрову, разумеется, — ответил Рома. — Будь ты с ним ласкова, я бы не попал в этот переплет.
— Ты бы предпочел, чтобы я спала с другим? — я прониклась ужасной, невыносимой правдой — муж толкает меня в постель к начальнику.
— Твою измену я переживу, а это, — он обвел рукой комнату, — едва ли.
— И ты бы продолжал любить меня после измены?
Рома тянул с ответом, но я знала его и так: конечно, нет. Я навсегда бы превратилась для него в ненавистное напоминание о позоре. Зато он был бы цел и невредим. Любящий муж предлагал мне пожертвовать собой. В этой партии я — разменная фигура. Та, которую не жаль потерять.
Закружилась голова. Очертания комнаты и мужчины напротив поплыли. Желание выговориться разрывало изнутри, слова сами слетали с языка:
— Я ради тебя бросила родных и переехала. Твоя сестра ненавидит меня, у меня нет друзей и нормальной работы. Деньги, сколько бы их не было, не в состоянии заменить человеческое тепло. По крайней мере, для меня. Но я никогда не жаловалась. Ни разу. Мне хватало нашей любви. Ради тебя я была готова вынести и больше. А ты сдался при первых трудностях.
Я повернулась к двери, но Рома меня опередил. Вскочив из-за стола, он догнал меня и перегородил путь.
— Прости, я не понимал, что говорю. Ты — лучшее, что есть в моей жизни, — голос Ромы радикально изменился, стал нежным, но я не попалась на удочку.
— И поэтому ты предлагал это лучшее другому?
— Я был не в себе.
Рома потянулся ко мне, но я отскочила, не дав себя коснуться. Его прикосновения вызывали во мне отвращение, словно он с ног до головы был в грязи.
— Охранник! — крикнула я, помня, что за дверью стоит мужчина.
Дверь мигом распахнулась, и я бросилась прочь из комнаты. Вслед мне кричал Рома:
— Куда ты пойдешь, дура? Кому ты нужна, кроме меня? Уж точно не Ветрову! Если залетишь, я воспитывать ублюдка не буду. Он точно не мой. У меня-то детей быть не может.
