Автор
Медея, чьё сердце разбито, превращается в холодную и независимую девушку, отстаивающую свою свободу любой ценой. Её путь лежит через огонь противостояния и испытания, которые переплетут судьбу с неизбежным конфликтом. Что останется от её души в этой борьбе?
Я в этом всем больше не хочу вариться!
— И ты решил, что мне не плевать на твои ""хочу/не хочу""? Гамид решил вести переговоры — так пусть ведёт. Только проходить они будут со мной!
Понимаю, что ничего интересного из их разговора я не извлеку. Лишь в очередной раз отмечаю для себя, что в будущем хочу встретить мужчину с стержнем, как у Роланда. Именно за плечами такого мужчины я буду чувствовать себя спокойно.
Выхожу из бара. Сегодня вечером родители собирают всех близких у себя в гостях, поэтому я направляюсь в ближайший торговый центр, чтобы купить подарки для Эмми.
— Медея, — радостный крик сестры заставляет улыбнуться. — Это все мне? — заглядывает в пакет за пакетом.
— Кому же ещё? — улыбаюсь и чувствую прилив жизни в груди, наблюдая за тем, как она разглядывает каждую вещь.
— Не стоило тратить столько денег, — пусто добавляет мама со стороны.
Игнорирую её слова, не желая спорить, и присаживаюсь на диван к папе, который радуется за младшую дочь. Эмми предлагает все померить и показать нам, и мы поддерживаем её идею.
Как только мы остаёмся втроём, мама обращается к отцу:
— Ты ведь хотел поговорить с дочерью, — её слова привлекают мое внимание, и я выжидающе смотрю на них.
— Да. Оставь нас двоих, — обращается к ней.
Мама послушно выходит из гостиной, закрыв за собой дверь.
— Я вчера звонил Дугаеву, хотел отправить часть долга, — начинает разговор, конец которого я уже знаю. — А тот сообщил мне, что мы больше ничего ему не должны.
— Это же хорошо, — стараюсь изобразить удивление и радость, будто узнаю эту информацию только сейчас.
— Но, тебе ли не знать, что мы должны были ему ещё около миллиона, — продолжает подозрительно всматриваться в мои глаза.
— Возможно, ты неправильно вел счёт, — наивно пожимаю плечами.
Вероятно, этот ход мог бы сработать с мамой, но папа всегда видел меня насквозь.
— Ты считаешь себя умнее отца? — натягивает уставшую улыбку и смотрит на меня прощённым взглядом, будто знает все от ""А"" до ""Я""."
"— Намекаешь, что это я закрыла долг?
— А разве не так? — интересуется слишком уверенно.
Но Дугаев не мог ему сообщить об этом. У нас был заключён договор, и слову этого человека я верила. Значит, это были лишь догадки отца.
— Я бы с радостью, но увы. Моя обязанность ведь ипотека, — стараюсь казаться более убедительной.
— В твои обязанности вообще не входят семейные кредиты и долги. Сколько раз мне тебе об этом ещё сказать, чтобы ты поняла?
— Мы ведь уже говорили об этом.
