Автор
В коже служат отличным источником расслабления от потока мыслей и гнета. В зеркале отражение подчеркивает усталость, сгущающуюся как ледяной купол над сердцем персонажа. Он чувствует себя заточенным в собственной голове, пытаясь найти хоть какой-то уголок покоя и спасения....
Однако сейчас, когда смотрю на Османа, который затягивается и медленно выпускает дым, уткнувшись взглядом куда-то вдаль, я чувствую, что готова выкурить целую пачку.
Молча достаю одну сигарету, мужчина выпрямляется в спине, помогает мне её зажечь, а после снова возвращается в прежнюю позу.
— Красиво у вас здесь, — говорю, затянувшись, и с наслаждением выдыхаю сигаретный дым.
— Это место, куда хочется возвращаться, — отвечает, наблюдая за отцом.
— Ты приезжаешь сюда на выходные?
— Последние полгода, мы с Линдой здесь живем.
— Не каждый. Кто-то до конца жизни отдаёт предпочтение одиночеству, — утверждаю с горечью.
— А кто-то, — раздаётся голос Роланда позади нас, и я резко оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него, — Не учится на своих ошибках, — подходит ближе, переводя тяжелый взгляд с моих глаз на пальцы, держащие сигарету.
Смотрю на него, хоть это и невыносимо. Хочу, как прежде, видеть злость, смешанную горячим импульсом.
Он ничего не говорит, но мне всё ясно и без слов. Постой мужчина еще минуту рядом, я сама бы потушила окурок на себе, как бы абсурдно это не звучало. Но Роланду достаточно взгляда, чтобы я почувствовала себя ничего не значащим мусором на трассе.
Поприветствовав брата, он спускается вниз, присоединившись к отцу.
— Пора ему осознать, что ты уже девочка взрослая, — усмехается мужчина, качая головой и наблюдая за младшим братом.
— Есть более важные вещи, которые он должен осознать, — потушив сигарету, тянусь к стакану с кофе, делаю глоток и нервно сжимаю губы.
— Нам всем что-то нужно осознать. А до тех пор, пока мы думаем, что умнее, мудрее и хитрее жизни, будем спотыкаться, падать и разбивать лбы, — он смотрит на меня с легкой улыбкой на губах, а взглядом старается понять дошли ли до меня его слова или пролетели мимо.
Молчу, всё глубже погружаясь в себя.
— Не переживай, мы все ходим с лбами, рассеченными до костей.
И хоть он говорит о лбах, в его словах я слышу речь о сердце.
— Пойдём, развеемся с Графом, — приглашает он, и я спускаюсь вместе с ним к Ренату Яновичу и Роланду.
Зачем — не знаю. От присутствия последнего мне становится только хуже. Но и его отсутствие не делает меня счастливой. Ненавижу это подвешенное чувство.
Раздаётся звук открывающихся ворот, и во двор заезжает чёрный лимузин.
