Автор
В коже служат отличным источником расслабления от потока мыслей и гнета. В зеркале отражение подчеркивает усталость, сгущающуюся как ледяной купол над сердцем персонажа. Он чувствует себя заточенным в собственной голове, пытаясь найти хоть какой-то уголок покоя и спасения....
— Я хочу другой жизни для своего ребенка. Не той, которую дали нам наши родители.
Решаю ничего не отрицать. Лучше мне обсудить это с ним, нежели он пойдёт говорить об этом с кем-то другим, например, с Роландом.
— Мои чувства для меня больше ничего не значат, по сравнению с счастьем и светлым будущим Арианы.
Он молчит, обдумывает мои слова, а я подытоживаю:
— Надеюсь, это останется между нами.
— Конечно, красивая, — улыбается, обнимает и целует в висок. — Ты большая молодец, что решилась на материнство и теперь воспитываешь такую прекрасную девочку.
Подойдя к столу, друг отпускает меня, и я подхожу к Ариане, которая измарала полностью брюки Роланда. Хочу забрать её, но она неуверенно прижимается к груди мужчины, изъявив своё нежелание идти со мной. Никогда ранее она не предпочитала кого-то мне. Ни бабушку, ни дедушек. А сейчас, вот уже битый час, она не сходит с рук незнакомого ей ранее мужчины. Неужели, так действуют на ребёнка шары или же это незримая инстинктивная связь с родителем?
— Пусть сидит, — обращается ко мне без эмоций Ханукаев.
— Она тебя всего испачкала.
— Уже ведь испачкала.
— Как вам двоим будет угодно, — улыбаюсь, разведя руками, и сажусь рядом с ними.
Наблюдаю, как он мучается, с трудом собирая салат в чайную ложку.
— Ты можешь дать ей вилку, — подсказываю ему.
— Она не поранится?
Отрицательно качаю головой, вновь умилившись и улыбнувшись его поведению.
— Мама, мне дядя Рон… — запинается, — Рол… — снова запинается.
— Роланд, — помогаю ей.
— У вас такое сложное имя, — смотрит на него неодобрительно.
— Ариана, у него простое имя, стоит только запомнить. Роланд.
— Рональд.
— Почти. Спроси у него, может он разрешит называть его Роли? — шепчу тише, чтобы никто не услышал.
Мужчина бросает на меня резкий взгляд, но не успевает ничего ответить, его опережает Ари:
— Роли, — повторяет она, и тут же лицо мужчины смягчается. — Можно вас так называть?
— Называй, — произносит сухо, но глаза выдают трепет.
Дочь переводит радостное лицо на меня, мол: — смотри, мама, он разрешил.
— А ты еще получишь, Медея, — предупреждает он, и Ариана мгновенно меняется в лице.
— Вы хотите ударить мою маму?
Такая детская чувствительность и непосредственность трогает меня до глубины души, и я с любопытством наблюдаю, как Роланд выкрутится из этой ситуации.
— А ты маму защитишь?
— А зачем вы хотите её ударить? Она у меня самая хорошая.
— Я не хочу бить твою маму.
