Автор
В коже служат отличным источником расслабления от потока мыслей и гнета. В зеркале отражение подчеркивает усталость, сгущающуюся как ледяной купол над сердцем персонажа. Он чувствует себя заточенным в собственной голове, пытаясь найти хоть какой-то уголок покоя и спасения....
— Роланд, это ужасно. Она изменяла с разными мужчинами?
— Мы с Османом успели насладиться их разнообразием. Но на отдыхе с сестрой, она всегда была с одним человеком — женатым лучшим другом отца. Лайла долго никому ничего не рассказывала, даже нам с Османом. Когда с братом поняли, что состояние девочки ухудшается каждый раз, когда она возвращается с ""оздоровительного"" центра на море, в который возила её Стелла, мы заговорили с сестрой о том, что на самом деле там происходило. Тот день как сегодняшний помню, Лайла рыдала, задыхаясь в слезах, — замолкает, задумавшись, а потом добавляет, тяжело вздохнув: — Все рассказала нам, прорыдала и замолчала навсегда.
Я пытаюсь осознать все сказанное им, но не могу поверить, что женщина способна до того быть глупой и безрассудной, чтоб не понимать, как ломает своих собственных детей. Или чего хуже — быть настолько эгоистичной и безразличной к их душам, что ради своих удовольствий готова пойти по родным сердцам.
— Ты сказала, что этот человек подарил нам жизнь, и ты права.
— Прости, — зарываюсь пальцами в локоны дочери. — Я видела картину иной.
— Это естественно.
— Спасибо, что рассказал.
— Не хотел, чтобы ты думала, будто мне плевать на чувства сестры. Глаза у неё на мокром месте не от того, что её не отпускают к маме, а потому что, по сути, она так и не узнала, что такое настоящая материнская любовь.
— Получается, никто из вас этого так и не узнал.
— Нам с Османом было достаточно отцовской.
— Жаль Рената Яновича. Он так и не оправился после предательства?
Он с сожалением качает головой.
— Хотя, порой, цепляет красоток. Жалко только, что все, как одна, похожи на Стеллу.
— Любовь поганая вещь.
С грустью усмехнувшись, встаёт с места, подходит ко мне и касается шеи.
— Заходи в дом. Ветер холодный.
Киваю ему, дав понять, что поняла и приняла его слова. Он отпускает меня, предлагает взять Ариану, но после всего услышанного, я хочу обнять и прижать дочь к сердцу, поэтому, благодарю его, но уверяю, что справлюсь сама.
— Переночуете в моей спальне. Другие комнаты ещё не готовы.
— Хорошо. Спасибо.
Мы входим в дом. Зайдя в комнату, я кладу дочь на уже раскрытую кровать, раздеваю её и укрываю одеялом, пока мужчина достаёт из гардеробной два комплекта одежды: мне и себе.
— Поспишь в моей футболке, — протягивает аккуратно сложённую кофту.
— Я могу и в белье, — улыбаюсь.
