Автор
В коже служат отличным источником расслабления от потока мыслей и гнета. В зеркале отражение подчеркивает усталость, сгущающуюся как ледяной купол над сердцем персонажа. Он чувствует себя заточенным в собственной голове, пытаясь найти хоть какой-то уголок покоя и спасения....
В последнюю очередь я бы подумала увидеть здесь их.
— Медея? — с ужасом смотрит на меня Майкл, а я, остолбенев, смотрю то на него, то на его отца и не могу слова произнести.
Я смотрю на лица этих мужчин, и меня тошнит. От злости, презрения, отвращения. Как в старых кинолентах перед глазами всплывает наша встреча с отцом Майкла. Помню, он мне что-то сказал, что не понравилось его сыну. Кажется, он сказал, что у меня знакомое лицо, и спросил, не встречались ли мы раньше.
Мне хочется вцепиться ему в глотку и ответить на этот вопрос.
Хочется содрать с себя кожу, к которой прикасались руки его сына. Я думала хуже связей, чем связь с Эльдаром, в моей жизни не было. Как же я ошибалась. Спать с сыном потенциального убийцы твоей семьи — вот, где бездна!
— Добро пожаловать, Тимур, — приветствует старшего Роланд, игнорируя присутствие Майкла.
— Зачем здесь Майкл? — не церемонясь, переходит к сути.
— Стоило бы поблагодарить меня, что не стал трогать твою жену и дочь.
— Легко быть смелым, когда за спиной куча парней с автоматами, — язвит Майкл, стараясь выглядеть смелым. Только не к месту это сейчас. И выглядит нелепо.
Слова парня игнорируют абсолютно все.
— Что здесь делает эта девушка? — продолжает Тимур, поняв, что ответ на свой первый вопрос не получит.
— Шлюха одна, которую Роланд подобрал за мной, — не унимается Майкл.
— Внимательнее слушай вопросы, малыш, — его слова вызывают лишь смех у меня, и я смотрю на него, как на жалкое существо.
Он словно уж на сковородке, который извивается, что есть сил, в надежде выжить. Только, увы, конец всем известен.
Роланд же пропускает мимо ушей его слова, и я наивно полагаю, что он простил парнишке его самонадеянность.
— Я решил, что ты захочешь увидеть напоследок дочь Эрнеста, — наконец, отвечает Роланд Тимуру. — Знакомься, это Медея, — представляет, указав на меня рукой. — Ранее ты знал её, как Ариану
Мужчина меняется в лице. Даже под тусклым светом, я замечаю, как он побледнел до состояния мертвеца.
— Жива, — лишь глухо вырывается из уст.
— Медея, знакомься, это Тимур, — близкий друг твоего отца, который продал их дружбу за шестизначную сумму.
У меня содрогаются руки и сердце, я смотрю в глаза предателю и не понимаю, как можно оценивать человеческие жизни деньгами.
