Автор
В коже служат отличным источником расслабления от потока мыслей и гнета. В зеркале отражение подчеркивает усталость, сгущающуюся как ледяной купол над сердцем персонажа. Он чувствует себя заточенным в собственной голове, пытаясь найти хоть какой-то уголок покоя и спасения....
В его взгляде вспыхивает пламя страсти. И я млею. Медленно разлагаюсь.
— Я пойду, — выдавливаю из себя, больше всего желая, чтобы он попросил остаться.
Разворачиваюсь, но он хватает меня за талию и притягивает к себе.
— Во-первых, ты расскажешь дочери, кто её отец. Не имеешь право лишать её родителя, — прижимает ближе, сжав пальцы настолько сильно, что я вскрикиваю, не сдержавшись от боли.
— А во-вторых? — хочу поскорее сойти с темы отцовства Арианы.
— Этой ночью ты останешься со мной, — не просит, лишь ставит перед фактом.
Его слова кружат голову, я еле стою на ногах от внезапно охватившей меня эйфории. Отношения с Роландом, как американские горки — ты только успеваешь перевести дыхание, как вдруг тебя охватывает буря новых острых ощущений.
— Меня ждёт дочь, — стараюсь скрыть сожаление.
— Лайла останется с ней, — говорит, прежде чем его губы обрушиваются на мои.
Он запускает руку под пеньюар, скользит по моей коже вверх, свободной рукой берет один конец пояса халата, тянет его вниз, тот раскрывается и скользит с моих плеч.
Во мне температуры — не меньше сорока градусов, — ещё чуть-чуть, и, кажется, я сгорю. Поднимает меня на руки, ловко стягивает с меня нижнее бельё, откидывает в сторону. Я остаюсь в одном лишь шелковом платье.
С глухим рыком, что вырывается из его груди, прижимает меня к холодному, мраморному ограждению балкона. Скользит губами по шее, жадно спускаясь вниз к груди. Обводит языком вокруг соска и втягивает его в рот.
Я мертвой хваткой цепляюсь пальцами за перила балкона, боюсь упасть от наслаждения, что кружит голову. Закрываю глаза, покидаю землю, полностью отдавшись в его власть. Во власть собственных чувств.
— Ненавижу тебя, — выдыхает в шею, врываясь в моё тело резким толчком.
— Я ненавижу тебя сильнее, — шепчу в ответ, обвивая его ногами.
Вслед за этим признанием, мы утопаем друг в друге."
"Что ж, ненависть — одновременно одна из самых горьких и прекрасных форм любви к нему.
Внизу раздаются голоса, вероятно, что кто-то вышел подышать воздухом перед сном.
Они отрезвляют нас, но всего на пару секунд. Не отрываясь друг от друга, мы перемещаемся в спальню.
Эта ночь напоминает мне другую. Тогда мы тоже прощались, как мне казалось, навсегда. Но что у нас и может быть с Роландом навсегда, так это незримая связь, которой неподвластно ни время, ни какие другие испытания, которым подвергали её мы и судьба.
