Автор
В коже служат отличным источником расслабления от потока мыслей и гнета. В зеркале отражение подчеркивает усталость, сгущающуюся как ледяной купол над сердцем персонажа. Он чувствует себя заточенным в собственной голове, пытаясь найти хоть какой-то уголок покоя и спасения....
Мы поднимаемся на второй этаж, входим в их общую с мамой комнату, и девочка, оказавшись на полу, принимается мне всё показывать и рассказывать. Я стараюсь её слушать, но отвлекаюсь на аромат, витающий в воздухе. Этот женский запах всегда сводит меня с ума.
Мой взгляд падает на туалетный стол с разными флаконами, и среди них я замечаю свой парфюм. Улыбаюсь, поняв, куда делась пропажа, и это только сильнее влечёт меня к Медее. Её одержимость мной заставляет меня становиться ещё более одержимым ею.
С трудом я обращаю всё своё внимание на детские игры.
Минут через пятнадцать мы возвращаемся вниз, так как мне пора уезжать. Ариана расстраивается, но я обещаю ей скоро вернуться. Говорю ей подождать маму в гостиной, и мы с Медеей выходим в коридор.
Она подходит к двери, открывает её, наивно полагая, что я спокойно уйду, оставив разговор открытым. Подыгрываю ей и направляюсь к выходу.
— Ты лишила меня ребёнка.
— А ты меня жизни и сестры.
Мне хочется наорать на неё. Объяснить с*ке, что смерть Эмми — роковая случайность, и будь у меня возможность, я бы поймал эту пулю вместо неё. Но говорить о том, что я мог и хотел бы сделать — глупо и несерьёзно.
— Роланд, прошу тебя, уходи, — её глаза наполняются слезами.
Мне тяжело видеть, когда она на гране слома. С ней редко это случалось раньше, но сейчас я всё чаще замечал, как она ходит по тонкому льду. И в такие минуты, мне кажется, что я хожу по нему вместе с ней.
— Нет, — забиваю её в угол, тянусь к её губам, хочу поцеловать, попытаться без слов передать то, что вслух произнести не могу.
Но знаю, что не поймёт, поэтому продолжаю говорить:
— Ты моя семья.
— Я?
— И Ариана тоже. Но я хочу объяснить, что значишь для меня ты.
— То есть, не будь у нас ребёнка, ты бы всё равно считал меня своей семьёй и стоял бы здесь?
— Ты думаешь иначе?
Она кивает в ответ.
Когда дело касается меня, она становится полной дурой.
— Роланд, я люблю тебя, — она трясется, вижу, с каким трудом ей даются эти слова.
А во мне от этих слов всё взрывается. Я не думал, что они могут так подействовать на меня, ведь и без них знал это наверняка. Возможно, я ошибался, и есть слова, которые ценнее поступков.
