Автор
В метро Ася нашла криминального продавца и вышла из мордобоя с чемоданом-таймборном. Испуганная коробкой, полной необычных предметов, она распахнула ее, открывая незнакомый мир духов и тайн в глубокой шкатулке своего нового друга.
– Через месяц я буду летать, как птица, Иван Захарыч, и не ваша забота, как я их заработаю.
Сайгонский крякнул:
– Ладно, пиши расписку. Переведу тебе на карту. Только из уважения к твоему бывшему мужу.
– Вам зачтется на небесах сия щедрость, – выдохнула Ася. – Подайте-ка мне бумагу и ручку, там, в столе."
"Рэйф Файнс позвонил сам. Чисто, непорочно, как побудка горниста в пионерском лагере, отрапортовал:
– Это та девушка, с которой мы пили глинтвейн, а потом она за меня решила, кому отдать мое сердце?
– Она самая.
– Практически. Подали заявление. Если б не ты, я никогда бы не решился.
– Я рада. Такие, как ты, должны быстрее рожать этому миру детей.
– Как дела?
– Уже не та птичка, какой была.
Ася, переворачиваясь в постели с одного исколотого до синяков полупопия на другое, рассказала о последних событиях.
– Ты должна этому мудаку триста тысяч?
– Ну да. Триста ему и триста банку.
– Ладно, успехов, птичка.
– И тебе, мальчик, похожий на Рэйфа Файнса.
Глава 38
Он появился через три недели. Ася уже упаковала тридцать флаконов в картон и пупырчатый целлофан, рядами уложила в деревянные коробки. На опустевших местах сиротливо торчали оранжевые стикеры с надписями. «Amouage Memore. Жен. Лимит. выпуск со страз. на крышке. 2012 г. Усилены роза и полынь.
Рэйф Файнс написал сообщение и спросил адрес. Она обрадовалась, скрипач всякий раз добавлял свежего воздуха в ее гаснущие угли. К вечеру он стоял на пороге квартиры с коробкой из-под баночной колы.
– Надеюсь, там не щенок? – засмеялась Ася. – У меня дочь и две кошки, я уже не справлюсь.
