Автор
В холодном потускнении улицы я чувствую дрожь природы перед переменой. Вместе со скрежещущим грузовиком проезжающим мимо, меня проникает знание, что новый день принесёт и изменения. Я стою на своем пространстве, словно отрезанное в новую главу жизни — переступившая границы безвозвратности....
Чаще всего она поет даже лучше, чем тот, кому принадлежит песня. Интересно, не будет ли она против, если я заменю все песни в своей фонотеке на ее исполнение?
Я подъезжаю к ее подъездной дорожке, и она выпрыгивает из машины и идет к водительской стороне, пока я отправляю сообщение Кэму. Сегодня у нас встреча с Марком. Мы провели последние два дня, перебирая все возможные варианты, и это потребует больше работы, чем мы предполагали, но это определенно возможность, которую мы не хотим упускать.
— Я так устала, — говорит Лейкин, прислонившись к двери.
Я усмехаюсь, вспоминая события прошлой ночи. Моя мама была на работе, а я, возможно, подкупил или не подкупил Девин, чтобы она спала в другом месте. Прошло слишком много времени с тех пор, как мы могли потеряться друг в друге. И я не думаю, что в моей комнате есть хоть одна поверхность, которой мы не воспользовались в полной мере.
— Жалеешь об этом? — спрашиваю я.
Она закатывает глаза.
Мысль о том, чтобы лечь рядом с ней и еще немного отдохнуть, так заманчива. Я, конечно, спал не больше, чем она. Я отключил каждый из пяти установленных мною будильников, но когда Лейкин взяла дело в свои руки — и в свой рот, — я проснулся и душой, и телом.
Моя голова откинулась на сиденье. — Ммм, могу я присоединиться к тебе?
— Хотелось бы, — отвечает она. — Но ты должен заключить сделку. И, кроме того, с тобой в моей постели, я не думаю, что мы сможем заснуть.
Я снимаю ремень безопасности. — Ага. Я не поеду. Я скажу Марку, что я заболел.
Все ее лицо загорается, она смеется, и как раз в это время выходит Кэм. Он обходит машину со стороны пассажира и забирается внутрь. Мы договорились, что он встретится со мной там, но так мы сможем обсудить все по дороге.
— Как дела? — приветствует он меня, затем хмурится. — Почему ты так хреново выглядишь?
Лейкин закрывает рот кулаком, а я поджимаю губы.
Он опускает лицо, и эта идея с отбеливателем, наверное, сейчас ему очень нравится. — О, черт возьми.
Повернувшись к Лейкин, я одариваю ее усталой улыбкой. — Ладно, нам пора.
— Удачи, — говорит она мне, а затем выгибается, чтобы поцеловать меня через окно, но Кэм только хнычет. Она разрывает поцелуй и тупо смотрит на него. — Ты ведь знаешь, что ты ведешь себя как ребенок? Фу, вши.
