Автор
В холодном потускнении улицы я чувствую дрожь природы перед переменой. Вместе со скрежещущим грузовиком проезжающим мимо, меня проникает знание, что новый день принесёт и изменения. Я стою на своем пространстве, словно отрезанное в новую главу жизни — переступившая границы безвозвратности....
— Вполне справедливо."
"Мы заходим в ванную, чтобы убедиться, что все убрано, и перед тем, как спуститься обратно, я останавливаюсь и поворачиваюсь к Хейсу.
— Как ты думаешь, с ней все в порядке? — спрашиваю я его. — В смысле, действительно в порядке?
— Мали? — отвечает он, и я киваю. — Мне кажется, что она в порядке, но ты знаешь ее лучше, чем кто-либо другой.
— Я знаю, что знаю, и я не могу избавиться от этого чувства, что я должна беспокоиться о ней. Я и беспокоюсь за нее. Прошлая ночь была... напряженной.
Он медленно выдыхает, притягивая меня к себе в объятия. — Тебе можно волноваться. Она твоя лучшая подруга, и она прошла через то, что способно изменить ее. Но Мали - одна из самых сильных людей, которых я знаю. Я не вижу, чтобы она позволила себе стать жертвой.
Все это, безусловно, правда, но мне все равно не по себе. — Я просто хочу, чтобы с ней все было хорошо.
— С ней все будет хорошо, — обещает он. — А пока мы будем за ней присматривать. Хотя лично я на месте Айзека опасался бы сталкиваться с ней, когда она трезвая.
Я усмехаюсь, потому что он прав.
Но я не буду сочувствовать ему, если с ним что-то случится.
Одна из самых приятных сторон того, что больше не нужно прятаться, - это возможность наслаждаться кострами, сидя на коленях у Хейса. Конечно, сначала Кэм жаловался на это, ныл, как ребенок, но потом смирился. Все остальные, однако, продолжают смотреть на нас, как на какой-то цирковой номер. А чувствовать себя словно в аквариуме не очень приятно.
— Я все еще не могу поверить, что вы вместе, — говорит Оуэн.
Лукас явно не в восторге от этого, так как он ворчит себе под нос: «какая чушь».
— Я все еще пытаюсь понять, как долго это продолжалось. Как, черт возьми, это вообще произошло? — спрашивает Эйден.
Мои губы сжимаются в тонкую линию, когда Кэм саркастически смотрит на Хейса. — Да, Эйч. Расскажи мне. Как тебе удалось совратить мою невинную сестренку?
— Невинную? — Хейс насмехается.
Мали фыркает, зная обо всем, что произошло за последние пару месяцев, но что-то подсказывает мне, что Кэм не ищет грязных подробностей. Он хочет узнать, когда это началось, чтобы потом снова жаловаться на то, как долго мы это от него скрывали.
Кэм сморщился. — Гадость. Мне не нужно было этого знать.
— Это ты начал, — язвит Хейс. — Но когда я поцеловал ее на глазах у Крейга, ситуация немного изменилась.
