В наступающем году, где свет и тьма переплетаются как звезды и планеты, Караг преодолевает свои страхи и учится быть не просто оборотнем, а лидером среди своих. В сердце каждого леса ждет испытание - и Караг готов к нему.
Если бы кто-то нас сейчас увидел – очень бы удивился весьма странной компании. Пумы – одиночки, а тут нас сразу четверо, да ещё и в сопровождении пушистого щенка, который может пробежать у нас под животом даже не пригибаясь. А если присмотреться внимательнее, то можно заметить и летящую впереди нашей группки летучую мышь (когда она, конечно, не спала).
Вообще-то мы собирались двигаться вперёд в хорошем темпе, и не важно, как высоко стоит солнце. Но на второй день Терри просто взял и лёг на землю:
– Это ужасно! Вы же просто пробегаете мимо прекраснейших ландшафтов! Друзья, давайте насладимся этим изумительным видом!
Мия, родители и я с удивлением огляделись.
– Травоядным эта лужайка точно бы понравилась, – сказал отец. – И раз уже мы об этом заговорили – как насчёт вилорога на ужин? Я видел следы неподалёку.
– О да! Мне уже страшно хочется взять быка за рога! – тут же крикнула Мия.
Я вздохнул. Может, всё-таки не стоит учить её человеческим выражениям?
Но Нимка была не в восторге:
– Давайте пойдём дальше.
– А как же ландшафт? – запротестовал Терри.
Я заметил, как тяжело он дышит.
– Признайся, – сухо сказал я, – ты больше не можешь идти и у тебя болят лапы?
– Да, это так, – согласился Терри. – Но ландшафт…
– С тобой всё ясно, – улыбнулся я, убедившись, что красивые виды его совершенно не интересуют.
Терри и правда изрядно натёр лапы. Оно и понятно – он же всю жизнь был домашним питомцем и не привык к большим расстояниям. А ещё ему в лапу вонзилась колючка.
– Бедняжка! – в ужасе воскликнула Табита. – Теперь у тебя будет заражение крови, и ты умрёшь, так и не добравшись до места!
Терри заскулил.
– Ну, это тебе должно уж очень сильно не повезти, – сказал я и ощутил желание погладить его по голове. Мы уже поняли, что наша подружка летучая мышь – пессимистка высшей пробы.
Шип нужно было удалить. Спрятавшись в кустах и убедившись, что людей поблизости нет, я частично превратился в человека. Родители наблюдали за мной как заворожённые – и я вдруг подумал, что они, наверное, даже не знают, как это делается. Я взял руками переднюю лапу Терри – вытащить колючку было минутным делом, но меня смутили шрамы от старых ран на его лапе.
– Что это у тебя? – спросил я.
– Я не хочу об этом говорить, – тут же заупрямился он.
