Но тогда прекрати изводить себя, ведь ты все равно будешь думать об этом пацаненке, о сыне Малыша.
– Не буду. У него есть мать, вот она пусть о нем и думает.
Но настроение испортилось, и в основном оттого, что Хохол был абсолютно прав – Марина не могла не думать об этом ребенке как раз потому, что он был сыном ее Егора, его частью. У него были Егоровы глаза и волосы, и, когда вырастет, он наверняка будет похож на своего отца. На ее мужа, на ее Малыша… И это сводило с ума.
Хохол прекрасно понял причину ее кислого выражения лица.
– Котенок, перестань. Хочешь, я съезжу к этой курице, дам ей денег, пусть валит отсюда подальше? – поглаживая ее пальцами, предложил он.
– Женечка, я ценю твое желание облегчить мне жизнь, – искренне сказала Марина, прижимая его руку к губам и глядя в глаза. – Но пойми, родной, есть вещи, которые мы с тобой не в состоянии контролировать. Она пошлет тебя подальше и будет совершенно права, я на ее месте поступила бы так же. Я обещаю тебе, что постараюсь не думать об этом, хорошо, любимый?
– Как ты назвала меня сейчас? – переспросил Хохол, точно не понял, не расслышал.
– Любимый мой, любимый мой Женечка… – прошептала она ему на ухо, искренне веря в свои слова.
– Котенок… – Они начали целоваться, увлекаясь все больше и больше. – Девочка моя… обожаю тебя, котенок…
По традиции ужинать поехали в «Шар», насладились там шедеврами японской кухни и получили моральное удовлетворение. Коваль валялась на диване и курила, сняв наконец-то парик, от которого болела голова. Идиллию нарушил Бес, вломившийся в татами-рум, несмотря на протесты мэтра.
– Да отвали ты, хрен беспонтовый! – рявкнул он на вошедшего следом за ним Кирилыча. – Я по-доброму прошу – скройся, а то огорчу! Коваль, скажи ему!
– Кирилыч, расслабься, это ко мне, – лениво махнула Марина, отпуская мэтра и в душе поливая Беса, сломавшего весь кайф, последними словами. – Ну, чего тебе?
– Тебя! – заявил наглый Гришка, наклоняясь, чтобы поцеловать ее, но она увернулась:
– Берега попутал, родственничек?
– Ой, да брось ты целку строить, Маринка! – отмахнулся он, садясь напротив них и наливая себе сакэ из кувшинчика. – Ехал мимо, смотрю – «Хаммер» твой стоит, дай, думаю, зайду поздороваться.
Что-то в его лице Марине не понравилось, да и голос был какой-то… Сев к нему поближе, она увидела широченные, необыкновенно блестящие зрачки. Это было что-то новенькое…
– И на чем торчим? – как можно небрежнее спросила Коваль, исподтишка показав кулак вскинувшемуся было Хохлу.
– В смысле? – переспросил Бес, залпом выпив сакэ и швырнув чашечку на пол.
– А в том смысле – чем накачался так?
– Забазарилась совсем?
– Нет, просто на своей шкуре испытала, что это такое. И еще знаю, как тяжело соскочить.