Автор
Две ночи назад она остановилась перед могилой своего возлюбленного. Теперь Даша снова возвращается туда каждый день, надеясь найти смысл случившегося. Каминная комната напоминает ей о грустной атмосфере, заставляя сердце колотиться с каждым шагом к подземелью кладбища, где душа ее бессмертна и бесчувственна....
Она вышла из дверей управы, и тут же рядом оказался Сева, раскрывший над ее головой зонт:
– Долго они вас, Марина Викторовна!
– Женька где?
– Нету еще.
– Та-ак! Ладно, подождем. – Она села в машину, вынула сигареты – пачка оказалась пуста, Марина ухитрилась высадить все в кабинете у следователя. – Сева! Тут рядом ларечка нет никакого? У меня ни одной сигаретки не осталось.
– В бардачке пачка валялась, Женька ж всегда возит, – откликнулся охранник.
Коваль в душе возблагодарила запасливого любовника, достала пачку «Вог» с ментолом, закурила, чуть опустив стекло.
Они просидели в машине почти до двенадцати, пока, наконец, на крыльце управы не появился злой и взбешенный Хохол. Сев на заднее сиденье, он выматерился так, что Коваль поморщилась:
– Сократи текст речи, будь добр!
– Прости, Маринка, не могу сдержаться. Достали, бля, шерстяные! Шьют мне налет на автосервис в Кузнецове, прикинь?! Я – и на подкрышный автосервис?! Что ж я, совсем беспредельщик, чтоб дойную корову резать?! – Женька все никак не мог успокоиться, кипел праведным гневом.
– Вот-вот, кстати об этом! – перебила Коваль. – Мне тоже жутко любопытно знать, за что я парилась столько времени в кабинете следака? Объяснись, будь так добр!
– Я, на хрен, сожгу эту контору к едрене фене! – взревел Хохол, разворачивая ее к себе.
– Так, рот закрой, да? Быстро колись, что произошло!
– Да клянусь тебе – я не при делах! Сам офигел! Я ж тебе говорю – это мои «слесаря», я их крышую! Так есть мне смысл устраивать беспредел?! У них в работе пять тачек отличных было, прикинь, как попали?!
– Так я ж про это и спрашиваю – про хорошие тачки, на которых твои умельцы номера перебивали, а потом гнали дальше «по этапу», в Сибирь, – спокойно бросила Марина, внимательно следя за выражением его лица.
– Кто тебе сказал?
– Неважно, кто, важно, что. Так я услышу что-то внятное? Давай, не молчи, а то дома орать не с руки будет – Егор спит, ночь на дворе.
– Ну, было, было! – рявкнул он. – Но это не моя идея, они эту тему еще год назад разработали, я только свел их с парой классных водил, которым тачку вскрыть – как тебе ресницы накрасить. За это они и отдавали мне процент, за это – и еще за то, что больше никто не пытался их доить, вот так! И больше ничего, я сам к этим тачкам даже не касался!
– Ваша любовь к роскоши погубит вас, поручик Ржевский! – насмешливо сказала Коваль, похлопав его по щеке.
