Автор
Две ночи назад она остановилась перед могилой своего возлюбленного. Теперь Даша снова возвращается туда каждый день, надеясь найти смысл случившегося. Каминная комната напоминает ей о грустной атмосфере, заставляя сердце колотиться с каждым шагом к подземелью кладбища, где душа ее бессмертна и бесчувственна....
Но упертый зато – трезвонит и трезвонит!
– Да!
– Здравствуй, Марина…
«Черт тебя побери – опять надоедливый мент, достал уже! Как только ухитряется так быстро добывать постоянно меняющийся номер мобильника – непонятно! Пользуется служебным положением, что ли?»
– Чего тебе опять, Ромашин? – устало ответила Коваль, заранее зная, чего – сейчас встречу назначать будет, заколебал!
– Ты будешь сегодня в городе?
– А может, я уже там?
– Я стою напротив твоего офиса, и тебя здесь точно нет. Так что?
– Слушай, самому-то не надоело еще? Как мне от тебя отделаться, скажи? Каким волшебным словом? Тем, что на три буквы? – Она закурила сигарету и закинула ногу на перила балкона.
– Зачем ты так? – немного обиделся подполковник. – Я соскучился.
– Вот бы мне твои проблемы, а? – позавидовала Марина, покачиваясь в кресле. – Мне совсем скучать некогда.
– Так я увижу тебя сегодня? – настаивал он, и она усмехнулась:
– А ты телевизор включи вечером – там обязательно что-то обо мне будет! Ведь знаешь, что от меня журналисты уже третий месяц не отлипают, как и ты, впрочем.
Со дня гибели мужа ей просто прохода не давали, особенно когда вскрылось, что никакой это не московский строитель Грищенко погиб от выстрела в висок, а сам Егор Сергеевич Малышев, считавшийся давно погибшим. «Восстановлена справедливость!» – так об этом сказал один борзый журналист в «Криминале»… Правда, через два дня он почему-то закрылся в своем гараже и угорел в машине, надышавшись выхлопными газами… непонятно, что ж он так неосторожно…
– Марина, ты сама-то не устала корчить из себя неизвестно кого? – поинтересовался тем временем Ромашин.
– Да, я знаю, что я в принципе ангел… наверно, – усмехнувшись, проговорила она. – Только вот крылья мне как-то один человек вырвал с кровью и макнул меня потом в чан с дерьмом, чтоб не сильно гордилась. Так что теперь я именно то, чем выгляжу.
– Неправда. Тебе просто нравится думать о себе в подобном свете, вот ты и думаешь, и других еще заставляешь.
– Так не думай обо мне – в чем проблема-то?
– Легко тебе говорить, – вздохнул он. – Приезжай ко мне…
– Куда?! – поразилась Коваль такой наглости. – В управу, что ли? Это еще зачем?
– Зачем… затем, что я хочу увидеть тебя.
– Ты точно больной, Ромашин! Как медкомиссию-то обошел, скажи? В ментовку психов не берут.
– Мне исключение сделали…
– Повезло, – Марина выбросила окурок, перекинула ногу на ногу, устраиваясь удобнее. – У тебя все?
– Ты не ответила.
