Автор
Две ночи назад она остановилась перед могилой своего возлюбленного. Теперь Даша снова возвращается туда каждый день, надеясь найти смысл случившегося. Каминная комната напоминает ей о грустной атмосфере, заставляя сердце колотиться с каждым шагом к подземелью кладбища, где душа ее бессмертна и бесчувственна....
Все думает, как бы на него надавить. Если хотите знать мое мнение, Жека, то вам пока бы свалить отсюда подальше. Бес сволочь еще та и за свой интерес никого не пожалеет. Да и с этим Кадетом у него дела какие-то, а он не признает женщин как класс, говорят, его жена кинула, пока он первый срок мотал, с его другом спуталась. Так что Марине тяжеловато придется, если вдруг он окажется в городе.
– Мне не привыкать, – бросила Коваль, доставая сигарету. – Думаешь, только этот Кадет баб не любит? Ошибаешься – и Строгач, и Бурый, да и сам Бес предпочли бы видеть меня несколько в другой плоскости, чем сейчас.
При этих словах Хохол передернулся и помрачнел, Марина погладила его по щеке и успокаивающе проговорила:
– Женечка, не бери в голову, так всегда было и будет. Мужики одинаковы до противного: место бабы в койке и на кухне, а не там, где нахожусь я. Но так уж сложилась моя жизнь, и отступать я не хочу и не буду – слишком много людей погибло, чтобы помочь мне удержаться на этой мусорной куче, и я не имею права предать их.
– Видишь, братуха, какая мне женщина досталась, – невесело усмехнулся Хохол, глядя на Игоря, внимательно наблюдавшего за ними. – Один сплошной головняк. Сказала – отрезала, попробуй переубеди ее.
– Я слышал краем уха, что Бес грозился мента убрать, даже спеца какого-то вроде вызвал для инсценировки, – закурив, сказал Игорь, и Марина почувствовала, что сейчас упадет в обморок. – И, мол, только если Наковальня уговорит мента помочь, то не будет ничего.
– …твою мать! – тихо протянул Хохол, прижимая ее к себе.
– Да мне-то наплевать, а вот Ромашину точно кирдык, если Бес всерьез взялся. Жалко мужика.
– Нечего было рот разевать не на свое!
– Дурак ты, Женька. Он хоть и мент, а человек все же. А может… – Тут Марина внимательно взглянула в глаза Хохла, и тот сразу понял, о чем она подумала, заорал так, что она отшатнулась:
– И думать не смей! Я тебя в погреб запру, сверху бочку с капустой поставлю, чтоб не выбралась! Нельзя тебе в город, Бес такое западло выдумает, что ахнешь!
– Что ты орешь? – поморщилась Коваль.
– Да я… я… я тебя… – давился гневом и словами Хохол, готовый порвать ее пополам за упрямство. – Неужели ради мента ты готова свою голову подставить?! Ты вообще хоть о ком-нибудь, кроме себя, думаешь?!
– Если ты о себе, то да, думаю. И думаю, что сейчас ты полез не туда, – спокойно ответила Марина.
