Военные спецподразделения. Рядовой Безукладников служил с полной самоотдачей, но каждая операция оставляла следы — и личные, и профессиональные. Теперь майор работает в полиции по призванию, каждый день рискуя жизнью ради службы, но внутренние конфликты все еще не дают покоя его подсознанию....
– Кстати, ты так и не сказал, как у тебя сегодня? – спросил Ворон, пытаясь отвлечь охранника от тягостных мыслей. – Неужели опять продулся?
– Сегодня? – переспросил Степан, и задумчивость моментально соскользнула с его серого лица. – О нет! Сейчас у меня в кармане на семьсот баксов больше, чем было, когда я вошел в зал!
– Вот видишь, – сыщик постучал пальцем по стеклу «Опеля», – все в нашей жизни движется по кругу. И когда тебе кажется, что выхода из сложившейся ситуации уже нет, он обязательно находится! По-моему, мы почти приехали, – он взял Баскакова за рукав.
В следующую секунду в голову охранника уперся холодный ствол пистолета с навинченным глушителем.
– Вот ты и проговорился, щенок, – медленно, выделяя каждое слово, прошипел попутчик. – Не останавливайся! И не делай резких движений. В противном случае у меня есть инструкция живым тебя не брать. Здесь сверни налево!.."
"– Кто вы? – машинально выполняя приказ «Арнольда», испуганно пробормотал Баскаков.
«Опель» свернул с асфальтированной дороги в неосвещенный Новоорловский парк. Холодной осенней ночью парк производил мрачное впечатление. Казалось, будто опасность подстерегает за каждым деревом.
– На, смотри! – в лицо охранника уткнулось красное удостоверение сотрудника Федеральной службы безопасности. – Теперь понял, слякоть, что с тобой не шутят! – пистолет резко надавил на висок. На глазах Степана выступили предательские слезы. – Думал, если удалось наколоть ментов, то уже и чистенький, да, собака?!.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – промямлил насмерть перепуганный игрок, хотя на самом деле он уже сообразил, какую только что совершил ошибку. Ведь предупреждал же его старик – никому, ни под каким предлогом! Ловко разыграли… Теперь его обязательно уроют. Или те – за то, что продал, или эти – за то, что врал и покрывал убийцу. Степан почувствовал, что его тело сотрясает нервная дрожь.
– Ну, как знаешь! – щелчок снимаемого предохранителя прозвучал как грохот полевой гаубицы.
– Не надо! – завопил во все горло Степан. – Не стреляйте, пожалуйста! Я скажу все, что знаю! Все!
– Останавливай машину, – приказал Ворон, – и глуши двигатель. Вот так! – сыщик подождал, пока охранник повернет ключ в замке зажигания, а потом спросил: – Где и когда ты познакомился с человеком, который организовал ограбление сейфа в офисе телекомпании?
– Мы виделись всего один раз, – затараторил Баскаков.
