Военные спецподразделения. Рядовой Безукладников служил с полной самоотдачей, но каждая операция оставляла следы — и личные, и профессиональные. Теперь майор работает в полиции по призванию, каждый день рискуя жизнью ради службы, но внутренние конфликты все еще не дают покоя его подсознанию....
В случае чего сможешь передать для меня сообщение, когда будешь уже внутри здания…
Ворон убедился, что Маркелов спрятал авторучку во внутренний карман пиджака, потом заговорил снова:
– Запомни, Николай. Что бы ни случилось, ничему не удивляйся. Выполняй все, что тебе скажут, и помни: я держу ситуацию под контролем.
– Может, хотя бы частично введете меня в курс своих планов? Что значит – «ничему не удивляться»?
– Просто соглашайся на любые условия, которые они выдвинут. Пусть думают, что сломали и запугали тебя…
– Хорошо.
– Если все пройдет успешно и без осложнений, то – никогда, – не задумываясь ответил Ворон. – По крайней мере, по данному делу…
Маркелов хотел было сказать, что, если бы у него было две руки, то он бы самолично задушил этих ублюдков, но в этот момент в кармане Ворона раздался сигнал вызова. Ворон достал из своих лохмотьев компактную рацию.
– Что случилось? – спросил он коротко.
– Через минуту к вам присоединятся два землекопа с бутылкой. Идут прямо на вагончик, – Николай отчетливо слышал голос неизвестного. Судя по всему, он находился где-то неподалеку и контролировал обстановку на кладбище.
– Понял, – Ворон отключил связь, посмотрел на забеспокоившегося Маркелова и спокойно сказал: – Два могильщика идут сюда с целью вмазать пол-литра. Не станем им мешать. К тому же я не пью, – впервые с момента встречи с Вороном Маркелов заметил промелькнувшую в его голосе иронию.
Они поднялись с ящиков, быстро вышли из вагончика и направились в сторону кладбищенских ворот. Маркелов шел первым. Когда он оглянулся, позади никого не было. Ворон словно растворился в воздухе. По спине Маркелова пробежал мороз, но затем он улыбнулся, тихо буркнул: «Это ж надо!» – и, уже не оборачиваясь и не глядя по сторонам, уверенным шагом направился к видневшемуся в отдалении, за лесом крестов и гранитных памятников, административному зданию Южного кладбища.
