Глаза застилала бесконечная белая пелена, на фоне которой проступало нависшее над ней смуглое лицо Хулиана. Он бережно уложил ее на кровать.
– Где ты был… раньше? – прошептала она.
– Совсем не там, где следовало бы.
Очертания предметов были подернуты дымкой, словно при утреннем солнце, но Скарлетт все же различала устремленные на нее встревоженные глаза Хулиана в обрамлении черных ресниц.
– Означает ли это…
– Ш-ш-ш, – пробормотал он. – Не нужно ничего говорить. Думаю, что смогу все уладить. Если ты продержишься еще немного, я подарю тебе один день собственной жизни.
В голове у Скарлетт царила неразбериха, а тело пребывало во власти поработившей его неизвестной магии. Поначалу она решила, что, должно быть, ослышалась. Но Хулиан снова смотрел на нее таким взглядом, словно видя в ее лице собственную погибель.
– Ты в самом деле пойдешь на это ради меня? – удивилась она.
Вместо ответа он прижал палец к ее приоткрытым губам, и она почувствовала влагу и ощутила металлический сладковатый вкус – вкус храбрости, страха и еще чего-то трудноразличимого. Смутно она понимала, что пьет его кровь. Такого подарка – странно прекрасного и волнующе интимного – ей не делали никогда в жизни. И ей захотелось большего. Заполучить всего Хулиана.
Облизывая кончик его пальца, Скарлетт мечтала отведать вкус его губ, почувствовать их прикосновение к своему рту и шее. Она жаждала ощутить тяжесть его тела, прижимающегося к ее груди, и узнать, бьется ли его сердце также быстро.
Еще мгновение Хулиан продолжал удерживать палец у ее губ, а потом убрал его, но вкус его крови остался. Ее влечение к нему усилилось. Он нависал над ней, и она слышала ритмичное биение его пульса. Близость его тела и раньше волновала ее, но так сильно, как сейчас – никогда. Она была очарована его лицом, темным пятнышком под левым глазом, слегка выступающими скулами и точеной линией подбородка, прохладой его дыхания на ее щеке.
– А теперь дай мне немного твоей крови.
Его голос был сама нежность, а кровь служила выражением испытываемых им чувств. Никогда прежде Скарлетт никого не подпускала к себе так близко. Она понимала, что даст ему то, о чем он просит – что бы это ни было – в том числе охотно позволит выпить своей крови, как прежде он напоил ее своей.
– Хулиан, – прошептала она чуть слышно, опасаясь нарушить хрупкую прелесть мгновения, – зачем ты это делаешь?
От устремленного на нее взгляда янтарных глаз у нее сбилось дыхание.
– Полагаю, ответ очевиден."
"Взяв ее холодную руку, он поднес к пальцу нож, но надреза не сделал, очевидно, ожидая ее разрешения. Скарлетт понимала, что он поступает так не из-за игры. Между ними происходило что-то еще, касающееся только их двоих.