Скарлетт пробыла целых семь лет без ответа на свои письма. Теперь, наконец, Легендо откликнулся — и ее чувства заискрились ярче обычного, как свежая зелень травы, желтизна кипящего меда и огненный красный углей. Начало приключений ждет на страницах этой книги.
Стул с грохотом упал на пол, и один из его подлокотников в самом деле треснул, как и рассчитывала Скарлетт, позволив ей наконец освободиться от веревок и шагнуть к сестре.
– Не подходи, Скар!
Телла занесла одну ногу над пропастью. Скарлетт послушно замерла.
– Телла, прошу тебя… – Скарлетт сделала еще один осторожный шаг, но когда Телла пошатнулась, она снова застыла на месте, испугавшись, что любое неверное движение толкнет сестру через тот самый край, от которого она так сильно хотела ее уберечь.
– Ох, Скар! – По розовым щекам Теллы текли слезы. – Я тоже тебя люблю. Хотелось бы и мне быть такой же сильной. Достаточно сильной, чтобы надеяться на светлое будущее, но я так больше не могу. – Ореховые глаза Теллы, печальные, как свежесрубленное дерево, посмотрели на Скарлетт и обессилено закрылись.
Дрожащими руками Телла послала сестре воздушный поцелуй.
– Не надо…
Но Телла уже шагнула с края балкона.
– Нет! – взвыла Скарлетт, бессильно наблюдая, как сестра стремительно исчезает в ночи.
Не имея крыльев, которые помогли бы ей благополучно опуститься на землю, она упала и разбилась насмерть.
38
Последующие события запомнились Скарлетт лишь в виде разрозненных обрывков. В ее памяти не отпечаталось, что в первое мгновение после падения Телла была похожа на упавшую с полки куклу – а потом под ней начало расплываться кровавое пятно. Даже тогда Скарлетт не могла отвести взгляда от безжизненного тела сестры, надеясь на чудо: что Телла пошевелится, а потом встанет и пойдет. Как бы пригодились сейчас часы, способные повернуть время вспять, чтобы подарить Скарлетт еще одну попытку спасти сестру.
Но Хулиан тоже мертв. Она потеряла двух самых дорогих ее сердцу людей. Давясь рыданиями, она плакала до тех пор, пока у нее не заболели глаза, грудь и другие части тела, которые прежде никогда ее не беспокоили.
