Скарлетт пробыла целых семь лет без ответа на свои письма. Теперь, наконец, Легендо откликнулся — и ее чувства заискрились ярче обычного, как свежая зелень травы, желтизна кипящего меда и огненный красный углей. Начало приключений ждет на страницах этой книги.
Ее платье из скучного бежевого вдруг стало сочным вишневым – цвета соблазна и тайн. Посередине плотно облегающего грудную клетку лифа с глубоким овальным вырезом тянулся ряд бантиков, сочетающихся с гофрированным турнюром – все по последней моде. Простой подол сменился фестончатыми юбками: пять тонких слоев попеременно сменяющего друг друга вишневого шелка и тюля, украшенных черным кружевом. Даже ботинки у нее на ногах стали другими: поношенная коричневая кожа превратилась в сияющую черную – с такой же, как на платье, кружевной отделкой.
Скарлетт провела по своему наряду руками, чтобы убедиться, что это не обман зрения, вызванный игрой света или зеркал. Или, быть может, она приняла роскошный туалет за невзрачный из-за того, что от холода у нее помутилось в голове? В глубине души она понимала, что всему происходящему может быть лишь одно объяснение: Легендо оставил для нее волшебное платье.
Прежде подобные превращения встречались исключительно в сказках, поэтому теперь Скарлетт не знала, что и думать. Материя была самая настоящая. Живущая внутри нее девочка пришла от происходящего в восторг, а вот взрослая Скарлетт чувствовала себя в платье – магическом или нет – неуютно. Отец никогда не позволил бы ей надеть такой броский туалет. Хоть он сейчас находился далеко отсюда и не мог ее видеть, привлекать к себе внимание ей совершенно не хотелось.
Будучи девушкой весьма миловидной, Скарлетт зачастую старалась скрыть свою красоту. От матери она унаследовала густые темные волосы, выгодно оттеняющие смуглую кожу. Лицо у нее было более вытянутое, чем у Теллы, с маленьким носиком и глазами орехового цвета – такими большими, что, как она опасалась, выдают слишком многое.
На мгновение Скарлетт даже захотелось вернуть скучное бежевое платье, поскольку бедно одетых девушек обычно никто не замечает.
