Скарлетт пробыла целых семь лет без ответа на свои письма. Теперь, наконец, Легендо откликнулся — и ее чувства заискрились ярче обычного, как свежая зелень травы, желтизна кипящего меда и огненный красный углей. Начало приключений ждет на страницах этой книги.
– А что случится на рассвете? – тут же поинтересовалась Скарлетт."
"Словно не расслышав ее вопроса, юный джентльмен потянул за шнурок, висящий у края балкона, и раздвинул занавеси. В небо взвились серые птицы. Красочные улицы внизу сделались многолюднее, а балконы, наоборот, опустели, поскольку все игроки одновременно устремились к выходу, спеша спуститься в город.
Скарлетт вновь испытала прилив серебристого восторга. Она на Каравале, о котором грезила куда чаще, чем о собственной свадьбе. Понимая, что может остаться всего один день, она уже воображала, как тяжело будет уезжать.
Руперт дотронулся до полей своего цилиндра.
– Помните: нельзя позволять глазам или чувствам вас обманывать. – С этими словами он вскочил на парапет балкона и спрыгнул вниз.
– Нет! – вскричала Скарлетт. Побелев, как полотно, она беспомощно наблюдала, как он падает.
– Не волнуйся, – успокоил ее Хулиан. – Смотри! – указал он на Руперта, фалды фрака которого превратились в крылья. – С ним все в порядке. Просто решил эффектно обставить свой уход.
Похожий на серую заплатку, тот продолжал скользить вниз, удаляясь, и, наконец, стал казаться парящей в воздухе крупной птицей. Очевидно, зрение уже начало подводить Скарлетт.
– Идем! – Хулиан решительно зашагал прочь с балкона, явно ожидая, что Скарлетт последует за ним. – Если бы ты внимательно слушала, то усвоила бы, что на рассвете все закроется. У этой игры комендантский час наоборот: утром двери запираются, а отпираются снова только после захода солнца. Так что в нашем распоряжении совсем немного времени на то, чтобы найти предназначенные нам комнаты.
Хулиан остановился у откинутого потайного люка, через который, очевидно, Руперт и вошел незамеченным. Ход этот вел на винтовую лестницу из черного мрамора, спиралью уходящую вниз, точно панцирь моллюска, и освещаемую хрустальными подсвечниками с оплывающими восковыми свечами.
– Малинка!.. – предостерегающе произнес Хулиан, останавливая Скарлетт на пороге.
На мгновение на его лице промелькнуло страдальческое выражение – как тогда, когда он ушел, оставив ее в часовой лавке.
– Что такое? – отозвалась Скарлетт.
– Нам нужно поторопиться.
Хулиан пропустил Скарлетт вперед, хотя уже через несколько пролетов она пожалела, что не он идет впереди – или что он и вовсе не оставил ее одну (похоже, именно так он и намеревался поступить, когда замешкался наверху). Теперь каждый сделанный ею шаг казался ему чересчур медленным.
– У нас вовсе не целая ночь впереди, – твердил он.
