— Это была не моя идея.
— Не твоя… — Лилиан приподнялась и, опершись на подлокотник шезлонга, внимательно посмотрела на Помпилио: — Мне было очень больно.
Фраза прозвучала искренне, но очень ровно, без тоски — молодая женщина четко давала понять, что боль, которая «очень», осталась в прошлом.
— Сначала тебе, потом мне, — негромко отозвался дер Даген Тур, теребя пояс месвара.
— Ты не смеешь осуждать меня.
— Я пришел не осуждать, а прощаться.
— Со мной?
— С нами. — Он смотрел ей прямо в глаза.
— Нас не было.
— Могли быть.
— Только в твоих фантазиях.
— Мне нравились те мечты.
— Сделай себе одолжение — забудь о них. — Лилиан вернулась в шезлонг и вновь устремила взгляд на добродушно волнующийся Банир. — У тебя есть другие дела на Кардонии?
Прощание не следует затягивать.
Дер Даген Тур скривился и после короткой паузы произнес:
— Здесь опасно. Война может начаться в любую минуту.
Он беспокоился, Лилиан это услышала, однако не могла ничего изменить:
— Я убедила Фредди делать карьеру дипломата. А там, где опасно, очки набираются быстрее.
— Твой супруг бесполезен.
— Мы оба знаем, что Фредди ничего не испортит, — уверенно произнесла молодая женщина.
«Поскольку будет во всем слушаться жену».
И в этом ответе прозвучало все: поездка на опасную Кардонию нужна самой Лилиан, это ее затея, и она не отступит. Почему? Какая разница? Помпилио увидел главное: происходящее важно для Лилиан — и задал единственно верный вопрос, который может задать мужчина в такой ситуации:
— Чем я могу помочь?
Глава 8
в которой Помпилио хочет искренности, Мерса знакомится с Гатовым, Махим дерзит, Лайерак попадает в историю, а Бедокур приходит на помощь
— Компромисс? — громко переспросил Дагомаро, глядя Лилиан в глаза. — Мы оба понимаем, адира, что компромисс возможен, я стремлюсь к нему, однако… — Вопреки ожиданиям, консул воспользовался паузой не для того, чтобы посмотреть на Фредерика, официального посланника каатианских даров — все внимание Дагомаро было сосредоточено на молодой супруге дер Саандера. Умный ушерец давно понял, с кем ему придется вести переговоры, и отвлекался на Фредерика ровно настолько, чтобы оставаться в рамках приличий, не более. — Однако совершенно очевидно, что на компромисс должны идти приотцы. Нынешний кризис — их рук дело. Они к нему готовились и…
— Но… — Фредерик попытался возразить, однако консул никак не среагировал на молодого адигена, лишь говорить стал чуточку громче.
— И приотцы до сих пор находятся в более выгодной позиции.
— Неужели? — удивился дер Саандер, постаравшись вложить в голос добрую долю здорового сарказма. — Приота все еще на коне?
— Да, — серьезно подтвердил консул.