Автор
В Кардонии мир кажется бесконечным пространством, где два имени — Банир — властны над всеми. Но не все согласны с этим мнением. Здесь начинается история о мальчике, который задумывается над философией природы и человечества, когда он осваивает географию. Какие тайны скрывает эта незнакомая земля? И кто будет побеждать в этой необычной игре — те, кто кормит волков, или другие?...
Теперь на полу, получив по нескольку пуль каждый.
Полицейские сидели ближе ко входу, им досталось первым, они даже не успели сообразить, что происходит. Один уткнулся лицом в тарелку, вокруг расплылось кровавое пятно. Второй под столом, видны только ноги — темно-синие брюки с тонким красным кантом, начищенные до блеска ботинки. И кровь. Из-под стола тоже кровь…
— Что с ним?
— В ступоре.
— Меньше мороки.
Мерса все слышал, но не понял, что говорят о нем. И не стал сопротивляться, когда его грубо потащили к двери…
* * *Они возвращались с севера.
— Славно полетали, — подытожил Помпилио сразу после того, как паровинг остановился, разорвав на брызги кучу волн.
Буксир привычно вырос впереди, ухватился за канаты и деловито потащил самолет к берегу.
— Рада, что тебе понравилось, — улыбнулась Кира.
— Не могло не понравиться, учитывая, сколько усилий ты приложила.
Он все заметил, все понял и в очередной раз заставил девушку порозоветь.
— Обязательно нужно сказать?
— Ты сама просила быть откровенным.
— Когда?! — возмутилась Кира.
— Какая разница, когда? — отмахнулся Помпилио.
"Девушка и в самом деле расстаралась. Скорость, резкие виражи, доступные тяжелому паровингу фигуры пилотажа — она показала адигену все, как на экзамене. Но самое главное — скорость, точнее, непривычное для цепаря ощущение ее. Не такое распыленное, как в огромном цеппеле, а концентрированное, намертво связанное с корпусом, с двигателями, со встречным ветром, в конце концов, который ты не чувствуешь, но понимаешь.
— Мне доводилось испытывать паровинги, но ваши, ушерские, — лучшие.
— Спасибо.
— И пилоты здесь замечательные.
— Не все.
— Я знаю, что мне повезло.
Они не только летали, совершив путешествие далеко за горизонт, но и разговаривали — искренне и обо всем, в полной мере использовав часы уединения.
