Автор
В Кардонии мир кажется бесконечным пространством, где два имени — Банир — властны над всеми. Но не все согласны с этим мнением. Здесь начинается история о мальчике, который задумывается над философией природы и человечества, когда он осваивает географию. Какие тайны скрывает эта незнакомая земля? И кто будет побеждать в этой необычной игре — те, кто кормит волков, или другие?...
За тем исключением, что Ушер потеряет деньги.
— Значит, война? — растерялся Махим.
— Единственный способ уйти от долгов, которые ты наделал, — ликвидировать Приоту как самостоятельное государство, — твердо ответил Дагомаро. — Никакой преемственности: захват и формирование новых властных институтов, которые не признают твои долги. — Консул помолчал. — Это бизнес, а не война, только внешнее управление Приотой спасет Кардонию от рабства.
Тысячи погибших, тысячи раненых, города в огне, народ… Народ, который его выбрал.
— Никакой войны! Мы должны договориться!
Ответить Дагомаро не успел: дверца кареты распахнулась, и собеседники увидели растерянного Хольчина:
— Синьор консул… Синьоры консулы… Там…
— Что случилось?!
Мэр поднес дрожащую руку ко рту, убрал ее, испуганно глядя на консулов, и пролепетал:
— Беда!
— Как Помпилио? — поинтересовался Фредерик дер Саандер.
Не сразу, надо отметить, поинтересовался. Почти всю дорогу от тюрьмы до площади Конфедерации Фредерик обсуждал с женой предстоящие переговоры: как следует себя вести, в какой последовательности затрагивать темы, на что давить… Все эти детали они обсуждали добрую половину ночи, но молодой посланник решил повторить.
"— Помпилио стоически переносит свалившиеся на него трудности, — улыбнулась Лилиан.
Шутливый тон сбил Фредерика с толку: в конце концов, речь шла о заключенном в тюрьму человеке, однако молодой мужчина решил поддержать супругу:
— Надеюсь, у него сырая камера?
— Какая из них?
— Что значит — какая? — окончательно растерялся дер Саандер.
— Помпилио занял пять комнат на втором этаже главного здания, — сообщила молодая адира. — Теперь туда никого не пускают, чтобы не мешать ему страдать.
— Ты шутишь?
— Нет.
— Вот ведь клоун!
— Клоун, — согласилась Лилиан. — Но при этом Помпилио позволил кардонийцам сохранить лицо.
— То есть?
— Антонио мог расценить арест брата как личное оскорбление со всеми вытекающими последствиями: резкие ноты, разрыв отношений и демонстрация силы… А лингийцам есть что продемонстрировать.
— Да уж. — Фредерик почесал кончик носа, представил доминаторы над Унигартом, не один, как во время выставки, а штук десять, и почесал снова.
— А благодаря Помпилио выходка Дагомаро превратилась в милую шутку, о которой долго будут рассказывать анекдоты в светских салонах: пять комнат, прислуга, обеды из «Маяка».
