Автор
В живописных штриках русской весны — широкими полосами лугов, с островками лилового вереска и зеленой осоки — мы погружаемся в мир карьеры одного борца. Был теплый весенний полдень, неслись по небу стаи разорванных облаков, их тени скользили по лугам как желтые и зеленые лоскутки сверкающих порослей, обмытых дождем. На холмах, окаймлявших пейзаж с севера, еще несся следы туч, только что разразившихся ливней....
— Что же я могу иметь против, мой дорогой? Только уверен ли ты, что не погубишь всего дела такой поспешностью? У нее нет необходимости торопиться замуж, Кэшель, и она знает это.
— Я твердо уверен, что или сейчас добьюсь своего, или никогда. Я всегда знаю чутьем, когда мне надо идти. Вот твоя накидка.
— Ты так спешишь отделаться от своей бедной старой матери, Кэшель?
— А, черт возьми! Ты вовсе не старая. Надеюсь, что ты не будешь сердиться за то, что я прошу тебя уйти.
Она ласково улыбнулась ему, накинула мантилью и подставила сыну щеку для поцелуя.
— Она ушла, — произнес Кэшель.
Лидия положила книгу и взглянула на него.
— Надеюсь, вы не поссорились?
— Боже сохрани, ничуть не бывало. Мы поцеловали друг друга, словно голубки. Порой она заставляет меня ощущать нечто вроде любви к ней помимо моей воли. Она ушла потому, что я просил ее об этом.
— По какой же причине вы позволяете себе выпроваживать моих гостей?
— Мне надо было остаться с вами наедине.
— Ну и что же? — сурово произнесла Лидия.
— А то, — сказал Кэшель, нисколько не смутившись, — что я могу извлечь из всего этого только одну пользу: теперь я получил возможность жениться, если пожелаю.
— А когда вы женитесь, вы так же будете нежны со своей женой, как теперь с матерью?
Кэшель сразу потерял всю самоуверенность.
— Я так и знал, что вы подумаете это, — произнес он. — Я с ней всегда так обращаюсь и ничего не могу поделать.
