Автор
В темной глубине океана, где свет луны играет на поверхности воды как зеркало, катер манит вперёд надежды на спасение. Просторы синего океана расстилаются перед носом катера без ни малейшего признака жизни — искать диких стайок дельфинов или плавники косатки, которые бы проложили дорогу через моря вражды. Лишь далеко отдаляется на запад остров с роскошным Имением, где живут люди. Кромка суши и соседние дэмов стаи всё больше кажутся безысходностью для выживания....
Правда, экскурсоводы не только жаловались на свою долю непризнанных гениев, но ещё и про открываемые красоты города рассказывали. Потому что выступающая терраса кольцом окружала всё здание. Кстати, никого кроме них там больше не было. Видимо, эстетов, восторгающихся окружающими пейзажами, здесь проживало самый минимум.
Ну и Полю захотелось всё-таки подняться на самый верх. А по возможности ещё и с тамошними жителями пообщаться без свидетелей. А чтобы никто вдруг сдуру за ним не потянулся, ещё малость обессилил своих провожатых.
– Мы вот здесь присядем, подождём.
– А ты уж сам осмотрись…
– Если сил хватает!
Так что Труммер начал подъём, оставив своих провожатых на каменном выступе в виде скамеечки. Причём чуть выше не стал спешить, а сделал всё возможное, чтобы с кем-то из обитателей дома пообщаться. Как ни странно, от него шарахались, отворачивали лица и чуть ли не пробегали мимо все, кто попадался на пути. И только на сорок пятом этаже, на одной из террас, он заметил старушенцию, которая не столько любовалась, сколько грела свои старые мощи под лучами местного красного светила.
Вот с ней разговор завязался легко и просто, бабушке немаленького семейства от скуки хотелось болтать с кем угодно. Плюс к этому добавилось и недовольство властями, разочарование в собственной жизни и ностальгия по утраченным возможностям. Так что собеседница наболтала столько, что Поль узнал массу важного и крайне необходимого. Особенно повезло со сведениями, касающимися иммигрантов.
Старушка сама оказалась из «понаехавших», жила здесь уже более пятнадцати лет и лет пять никуда со своего этажа не уходила.
– Вот умру, тогда меня и снесут вниз последний раз, – шамкала она ртом с недостающими зубами. – Сразу в крематорий. А пока живу здесь. Точнее, не живу, а мучаюсь, как и все мы здесь. Воду нам дают два раза в день по полчаса. Электричество – раз в день, на час, вечером. Благо, что наверху живём: все проблемы с канализацией – у соседей снизу.
О притеснениях иммигрантов (да и всех простых граждан без исключения) прозвучали воистину ужасные истории. Оставалось только плакать, выслушивая о притеснениях в быту, на работе и о прочей социальной несправедливости. Но тут Труммер постарался разделить надвое всё, что услышал. Руководствуясь соображениями: «Вдруг она привирает? Или из вредности власти поносит? Такие недовольные существуют во всех странах и образованиях».
