Автор
В темной глубине океана, где свет луны играет на поверхности воды как зеркало, катер манит вперёд надежды на спасение. Просторы синего океана расстилаются перед носом катера без ни малейшего признака жизни — искать диких стайок дельфинов или плавники косатки, которые бы проложили дорогу через моря вражды. Лишь далеко отдаляется на запад остров с роскошным Имением, где живут люди. Кромка суши и соседние дэмов стаи всё больше кажутся безысходностью для выживания....
Но когда услышал о том, что а’перв вместе с китом забросили в первый сектор сразу двенадцать членов Совета острова, не удержался от грозного крика:
– Труммер! Ты чего творишь?! Да как ты вообще до этого мог додуматься?! Как тебя вообще угораздило?! Что ж ты за человек-то такой?!
Показалось, что вопросы прозвучали риторически. Поэтому поощер, несмотря на враз вспотевшую до самых пяток спину, позволил себе тактично промолчать и только скорбно развести руками. Мол, не виноватый я, так обстоятельства сложились.
Потому что следующие слова казались мыслями вслух:
– Нет, я знал, что мы лодыри, шланги и тупицы! Знал! Но не обследовать ДОМ до самого последнего островка? Не отыскать все артефакты древности?.. Не искать, куда провалился этот проклятый Тра?.. Ха! Зато строить козни друг другу – тут нет нам равных во всех Вселенных!.
Потом резко оборвал своё ворчание и вновь уставился тяжёлым взглядом на смертного:
– Никому этого ещё не рассказывал?
– Никому. Клянусь!
– Даже супруге своей?
– Нет. Не смею.
– Слушай, Труммер, – тон дэма резко сменился на дружеский и участливый, – а ты жену свою любишь?
– Конечно. Больше жизни!
– А дэму Ревельдайну обожаешь?
– Как самое великое божество во вселенных!
– А как же ты… – Бенджамин в недоумении покрутил перед собой пальцами, пытаясь изобразить невероятно сложные, запутанные отношения.
– А какая разница? – ответил вопросом на вопрос смертный. При этом он хлопал глазами, пытаясь выставить себя тупым одноклеточным. Скорей всего не прошло, судя по понимающей ухмылке опекуна. Но самое главное, что тот пока не пытался выяснить: как тобою оглушаются жабокряки и как была умерщвлена половина десантников.
Зато он неожиданно спросил другое:"
"– А вот после своего оживления ты не слышишь вокруг себя музыку?.. Она такая, особенная… Пронзает всё сущее нашей плоскости… Называется – Изначальная.
Минут пять Поль сидел, то открывая, то закрывая глаза, то усердно шевеля ушами. Потом со вздохом признал:
– Нет, не слышу ничего.
– М-да? – Голос дэма стал сочиться сарказмом. – А то я уже грешным делом подумал… Э-э-э… Ладно! Раз не слышишь, значит, пора тебе отправляться к жабокрякам! Заброшу тебя прямо в центр их образовавшегося континента.
