Автор
В темной глубине океана, где свет луны играет на поверхности воды как зеркало, катер манит вперёд надежды на спасение. Просторы синего океана расстилаются перед носом катера без ни малейшего признака жизни — искать диких стайок дельфинов или плавники косатки, которые бы проложили дорогу через моря вражды. Лишь далеко отдаляется на запад остров с роскошным Имением, где живут люди. Кромка суши и соседние дэмов стаи всё больше кажутся безысходностью для выживания....
Очень уж захотелось выскочить на внутренние проходы ангара, где копошились местные людоеды, и тыкать их копьем, резать ножом, душить голыми руками и заклёвывать до смерти клювом. Даже красная пелена бешенства появилась перед глазами, грозящая совсем затмить рассудок.
Хорошо, что превалирующее сознание оказалось сильней пробудившихся телесных инстинктов. Удалось осознать происходящее и взять чужое тело под контроль. Ну и сделать надлежащие выводы:
«Осторожней надо с эмоциями! Какие-то они резкие, сложно контролируемые.
Ещё и кит прикрикнул по ментальной связи:
«Эй, дружище! Чего это ты там кипишь? Возьми себя в руки! Мне тоже, может, хочется всю эту гадость на поверхности превратить в окровавленные клочья, но ведь держусь!»
Что ещё напрягало, так это собственная забывчивость в момент гнева. Зачем орудовать холодным оружием, когда в арсенале поощера остались его эффективные воздействия? Можно из укрытия валить напрочь любого врага, при этом ещё и самому силы набирая.
Но всё равно, несмотря на полный контроль сознания, осталось жуткое желание мстить, убивать, всё ломать и курочить. Или как минимум хоть как-то напакостить людоедам. Так что непроизвольно Поль задумался, как самому отсюда убраться незаметно, но при этом удовлетворить бушующие эмоции. Благо, что десяток миниатюрных устройств, применяемых диверсантами, у него имелся.
Вначале взял пару гранул в руку и поднёс к ним пламя зажигалки. В первую секунду просто пошёл легкий дымок. Но как только температура горения превысила некую величину, гранулы вспыхнули ярким, жарким пламенем. Причем прилипли к коже, словно напалм, и не хотели стираться рукавом комбинезона. То есть пока они прогорели, шипящий от боли дипломат получил глубокий ожог на своей перепончатой руке и лишился куска матросской робы на правом рукаве.
Но всё равно себя похвалил. Относительно, конечно.
«Хорошо, что сразу пламя к мешку не поднёс!» Ну и от кита прилетел ментальный укор: «Ведёшь себя словно только что родившийся дельфин! Ни ума, ни осторожности!»"
"В дальнейшем ни в чём не сомневался. Приладил сразу два зажигательных устройства с таймером в мешки у основания штабелей и выставил время на полчаса. Ну и замаскировал прорезанные дырки, насколько это показалось возможным.
