В уральском Академическом районе Череп - супергерой бандитского масштаба, которого все знают по его излюбленной повязке. Здесь же люди скромно называют место Академическим, но на Черепа критикуют как неудачника.
— Да ладно, соколики? Неужто совесть где-то зачесалась, а я опять не в курсе? Или все-таки нашлась хоть одно правдоподобное объяснение для композиции пьяные аниматоры в моей прозекторской?!
— Ковальский… Ик! Нас раскрыли, уходим! Ковальский… Ковальский! О нет, мы потеряли бойца!
— Левее, господин пингвин, левее. Не надо мутузить бедного бомжика, он не для этого стоически замерзал в пешеходном переходе, — сухо уточнил суровый женский голос, но Эрик мог бы поклясться, что его обладательница с трудом сдерживалась, что бы банально не заржать.
"Душераздирающий вздох повторился вновь. А спустя пять минут, Эрик, подпиравший плечом стену коридора, наблюдал сюрреалистичную картинку: три санитара в гавайских набедренных повязках и кокосами на груди выносили на носилках здоровенных лбов, наряженных в известных мультипликационных персонажей — пингвинов из Мадагаскара.
О том, как они оказались в морге, что тут делали и при чем тут Гавайи, парень старался не думать. Как-то оно спокойнее так, что ли?
— Дебилы, мля… — выдохнули в прозекторской и тихо фыркнули. — Но прибить рука пока не поднимается, свои ж. Родные. Взращенные… И опять стырившие неприкосновенный запас спирта! Ну я им устрою коктейль с несанкционированными добавками!
Угроза прозвучало неубедительно, смазанная широким и смачным зевком в конце.
Ну и заинтересованности в этом процессе одного конкретного патологоанатома, да.
Глубоко вздохнув и поправив галстук, Эрик решительно перешагнул порог прозекторской, идя в сторону одинокого рабочего стола. Тот был завален бумагами, протоколами, папками и самым настоящим черепом, примостившимся с краю и опасно балансирующим в миллиметре оттого, что бы банально свалиться на пол. В него-то и была вставлена небольшая портативная колонка, сотрясавшая все вокруг мощными усиленными басами.
