Журналист обернулся и посмотрел на него как на пустое место:
— Вы не видите, что я на работе? Или хотите забрать меня в участок?
Тогда Карл вытащил из бумажника единственную тысячную купюру, которую удалось отложить за несколько месяцев, и помахал у труженика пера перед носом.
— О чем речь? — спросил тот, присосавшись к купюре взглядом.
Возможно, он мысленно подсчитывал, сколько ночных часов в «Энди–баре» сможет провести на эти деньги.
— Я занимаюсь расследованием исчезновения Мереты Люнггор. Мой сослуживец Харди Хеннингсен полагает, что вы, вероятно, знаете, имелись ли у нее причины опасаться кого–нибудь из среды политиков?
— Опасаться кого–нибудь? Забавная формулировка! — произнес Хюттестед, непрестанно оглаживая волосинки на подбородке. — А почему вы об этом спрашиваете? Неужели в деле всплыло что–то новенькое?
Перекрестный допрос повернулся в противоположную сторону.
— Что–то новенькое? Нет, ничего такого. Но назрел момент, когда в некоторые вопросы пора наконец внести полную ясность.
Хюттестед кивнул:
— Спустя пять–то лет после ее исчезновения? Давайте лучше так: вы расскажете мне, что знаете, и тогда я расскажу, что знаю я.
Карл снова помахал тысячей, чтобы направить внимание собеседника в нужную сторону.
— То есть, как я понимаю, вы ничего такого не слышали, чтобы кто–нибудь был очень зол на Мерету Люнггор в то время?
— Да все ненавидели эту бабенку. Если бы не ее классные сиськи, ее бы давно послали куда подальше.
Сделав закономерный вывод, что собеседник не принадлежит к числу избирателей Демократической партии, Карл не удивился.
— О'кей, — сказал он. — Стало быть, ничего не знаете.
Он повернулся к остальным:
— А кому–то из вас что–нибудь известно? Пускай это даже не имеет отношения к Кристиансборгу. Какие–нибудь слухи. Люди, появлявшиеся в ее окружении, когда там охотились ваши папарацци. Смутные ощущения. Хоть кто–то найдется среди вас, кому есть чем поделиться?
Он обвел взглядом коллег Хюттестеда. Вероятно, половине из них можно было сразу поставить диагноз «смерть мозга»: пустые глаза и полное равнодушие. Может, среди тех, кто помоложе, еще сохранились какие–то признаки умственной деятельности и они что–то знают, если не по собственным наблюдениям, то хотя бы с чужих слов? Как–никак, недаром же это все–таки царство сплетен."
"— Говоришь, вас прислал Харди Хеннингсен? — раздался голос Хюттестеда, который подтянулся поближе к купюре. — Уж не вы ли его тогда так подставили? Я хорошо помню, что там был какой–то Карл Мёрк. Вас, кажется, так зовут? Это же вы использовали одного из товарищей как прикрытие, спрятались под Харди Хеннингсеном и притворились мертвым.
По спине Карла продрало морозом, словно дохнуло полярным холодом.