Он никогда и не думал подвергать опасности чужую жизнь!
Сколько нарушителей общественного порядка никогда не дошли бы до преступления, если бы их родственники вовремя обратили внимание на их поведение! Скольким идиотам удавалось остаться безнаказанными благодаря любящим родственникам! Сколько тысяч раз Карл все это уже слышал: мой брат, мой сын, мой муж ни в чем не виноваты!
— Вы очень высоко ставите своего брата. Не кажется ли вам это немного наивным?
Камилла взяла его за руку и так близко придвинулась к нему лицом, что ее челка щекотала его кожу.
— Если ты по части следствия такой же слабак, как по части женщин, то можешь отсюда убираться! — прошипела она.
Пожалуй, едва ли она могла быть директорской секретаршей, подумал Карл, отодвигаясь.
— Мой брат ничего плохого не сделал, понял? — продолжала она. — И если ты хочешь продвинуться в том деле, над которым работаешь, то советую тебе обратить внимание на то, что ты сейчас получил. — С этими словами она поддала ему в пах и быстро отпрянула.
Произошедшая метаморфоза застала его врасплох. Она снова стала пушистой и ласковой, открытой и вызывающей доверие. Чем же она занимается, если у нее такие профессиональные навыки!
Нахмурясь, Карл шагнул в ее сторону:"
"— Если ты еще раз посмеешь тронуть мой прибор, я проколю твои силиконовые бомбы и заявлю, что ты сопротивлялась задержанию и угрожала стукнуть меня одним из кошмарных кубков своего братца. Когда на твоих запястьях защелкнутся наручники и ты в ожидании врача будешь сидеть, глядя в белую стену арестантского помещения в Хиллерёде, ты будешь очень жалеть о том, что применила этот прием. Продолжим наш разговор или ты хочешь еще что–то добавить насчет моего мужского достоинства?
Она не повела бровью. Даже не усмехнулась:
— Я только говорю, что мой брат ничего плохого не сделал, а тебе придется в это поверить.
У Карла опустились руки. Эту женщину ничем не проймешь.
— Ладно. Но как мне отыскать вашего Атомоса? — спросил он, предусмотрительно отодвинувшись подальше от женщины–хамелеона. — Ты действительно ничего больше не можешь о нем вспомнить?
— Он был на пять лет моложе меня, так что я им не интересовалась.
Карл криво усмехнулся. Поразительно, как с годами меняются вкусы!
— Какие–нибудь особые приметы? Шрамы, волосы, зубы? Нет ли в городе других людей, которые тоже его знали?
— Не думаю. Он был из приюта где–то на севере в Тисвиллелейе.
На секунду Камилла замерла в задумчивости, отвернувшись.
— По–моему, приют назывался «Годхавн». — Она взяла фотографию в рамочке и протянула Карлу. — Если пообещаешь вернуть, то можешь взять с собой, чтобы показать в приюте. Авось они смогут ответить на твои вопросы.
Остановив машину на звенящем от солнца перекрестке, Карл задумался.