Аннели прошла по указателям до входа 39 и спустилась на несколько этажей под землю, размышляя об опасности облучения и о бункерах шестидесятых годов, призванных выдержать ядерную атаку. «Успокойся, Аннели, тебе хотят только добра», – успокаивала она сама себя, входя в зал ожидания невероятного размера, вмещавший информационную стойку, аквариум, несколько диванов и телевизор с плоским экраном. Поток солнечного света лился в помещение сквозь длинную световую шахту в потолке, создавая условия для роста множества живых растений в горшках. Этим ранним утром понедельника здесь собрались пациенты, ожидающие своей очереди на сеанс лучевой терапии, и, несмотря на столь печальный повод, объединивший собравшихся, в помещении царила расслабленная, а отнюдь не гнетущая атмосфера. Тут сидели товарищи по несчастью. На определенный участок тела каждого из них были нанесены микроскопические точки, чтобы медсестры и врачи могли сразу сориентироваться, куда подключать оборудование. Каждый спускался сюда, как и Анетта, пять дней в неделю в течение последующих четырех-пяти недель, чтобы дать шанс жизни победить."
"Если, вопреки ожиданиям, окажется, что ни лучевая, ни химиотерапия не справятся с болезнью, Аннели придется форсировать запланированные убийства. По здравым оценкам, она может уничтожить несколько десятков этих женщин, если постарается как следует. А если полиция подберется к ней слишком близко, то вполне можно будет убивать по несколько кандидаток в день, ведь это проще простого. А прикончит она одну девку или сорок – в стране, где высшей мерой наказания является пожизненное заключение, разницы нет никакой. Ведь она не раз видела по телевизору, как замечательно живут в психиатрических лечебницах преступники, которых нельзя выпускать обратно в общество. И если это самое страшное, то она готова и к этому…
Аннели улыбнулась про себя, когда ее вызвали в кабинет, и продолжала улыбаться, сидя через час на своем рабочем месте и консультируя клиентов.
После пары не особо успешных консультаций наконец настала очередь Ясмин Йоргенсен.
«Ну, погоди у меня», – с восторгом подумала Аннели, когда мерзавка села перед ней и уже через несколько секунд отвернулась к окну, демонстрируя тотальное безразличие к происходящему, хотя на повестке дня стояла ее судьба.
Скоро она узнает, что думает о такой безучастности Аннели.
На протяжении вот уже нескольких лет Ясмин Йоргенсен удавалось отвертеться от серьезного разговора благодаря своим беременностям, связанному с ними недомоганию и декретному отпуску; так и продолжала она отлынивать от работы.