— В твоем личном деле написано, что ты приехал в Данию с женой и двумя дочерьми в тысяча девятьсот девяносто восьмом году. В период с девяносто восьмого по двухтысячный год вы находились в сандхольмском лагере, затем ты получил статус беженца.
Ассад кивнул.
— Быстро!
— Это тогда, Карл. Теперь все иначе.
— Ты приехал из Сирии. Из какого города? В твоем деле это не сказано.
Обернувшись, Карл увидел, что лицо помощника помрачнело, как никогда раньше.
— Карл, ты меня допрашиваешь?
— Считай, что так. Есть возражения?
— Есть много такого, чего я не хочу рассказывать. Ты должен отнестись к этому с уважением. В моей жизни было много плохого. Это моя жизнь, а не твоя.
— Понимаю. Но из какого ты все–таки города? Разве это так уж трудно сказать?
— Я жил в пригороде Саб–Абара.
Карл ввел название в строку запроса.
— Он находится в глуши, где рядом ничего нет.
— Разве я говорил тебе что–то другое?
— Сколько, по–твоему, займет поездка из Саб–Абара в Дамаск?
— День пути. Это больше чем двести километров.
— День пути?
— Там все долго. Сначала надо проехать через город, потом путь по горам.
Действительно, судя по карте, это так и было. Более забытое богом место трудно себе представить.
— Тебя зовут Хафез Ассад, или Хафез аль–Ассад — по крайней мере, так записано в документах Управления по делам иностранцев.
Карл вел имя в Google и тотчас же его там нашел.
— Не кажется тебе, что довольно неудобно носить такое имя?
Ассад пожал плечами.
— Имя диктатора, который правил Сирией двадцать девять лет! Твои родители состояли в партии Баас?
— Да, это так.
— Значит, тебя назвали в его честь?
— Могу тебе только сказать: у нас в семье несколько человек носят это имя.
Карл заглянул в темные глаза Ассада и понял, что с тем творится что–то неладное.
— Кто стал преемником Хафеза Ассада? — быстро спросил Карл.
— Его сын Башар, — не моргнув глазом, ответил помощник. — Карл, может, хватит уже? Это не принесет нам пользы.
— А как звали второго сына, того, что погиб в автомобильной аварии?
— Не могу сейчас вспомнить.
— Не можешь? Странно! Здесь, между прочим, написано, что он был любимцем отца, тот его выделял. Его звали Басель. Мне кажется, в Сирии любой человек твоего возраста назвал бы это имя не задумываясь.
— Да, верно. Его звали Басель. — Ассад кивнул. — Но я очень много чего забыл, Карл. Я не хочу это вспоминать. Я…
Ассад замолчал, подыскивая слово.
— Ты это вытеснил из памяти?
— Да. Наверное, это так называется.
«Ну, в таком случае я этим путем ничего не добьюсь», — подумал Карл.
Следовательно, тут нужен подход с другой стороны.
— Знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты врешь.