Нащупав нужную кнопку, Карл выключил звук.
И в этот миг встретился глазами с долговязым, худосочным молодым человеком лет двадцати. Голова у него была странная, такой вытянутой формы, что это казалось врожденным уродством, а все лицо было испещрено впадинами и шрамами, как это бывает после заживших ожогов.
— Вам тут нечего делать, — произнес юноша не взрослым и не детским голосом.
Карл предъявил свой жетон, но парень, видимо, не понял, что это значит.
— Я полицейский, — дружелюбно сказал Карл. — Нам нужно поговорить с твоей матерью. Мы знаем, что она тут живет. Если ты будешь так любезен спросить ее, можно ли нам войти, я буду тебе очень благодарен.
Молодой человек, казалось, не испугался ни жетона, ни появления двух незнакомцев. Видно, не такой уж он дурачок, как могло показаться на первый взгляд.
— Ну, сколько мне еще ждать? — заговорил Карл, переменив тон на более грубый.
Парень сдвинулся с места, словно его что–то толкнуло, и скрылся в доме.
Прошло несколько минут. Пока тянулось ожидание, Карл, браня себя мысленно за то, что не удосужился взять служебный пистолет, которого ни разу не брал со времени своего ранения, ощутил в груди все нарастающую боль.
— Ассад, держись у меня за спиной, — сказал он.
Карл так и видел заголовки завтрашних утренних газет: «Полицейский в ходе перестрелки пожертвовал своим ассистентом. Третий день подряд вице–комиссар криминальной полиции Карл Мёрк из отдела «Q“ полицейской префектуры становится центральной фигурой очередного скандального происшествия».
Локтем отпихнув Ассада, чтобы подчеркнуть серьезность своего распоряжения, Карл встал у двери вплотную к стене. Если хозяева выйдут с дробовиком или еще чем–нибудь в этом роде, то, по крайней мере, его голова не окажется готовой мишенью.
Но тут на пороге снова показался молодой человек и пригласил их войти."
"Хозяйка сидела в глубине помещения и курила сигарету. Это была женщина неопределенного возраста: серое морщинистое лицо, изнуренный вид, но, судя по возрасту сына, ей могло быть не больше шестидесяти с чем–то. Тело в инвалидном кресле казалось скрюченным, ноги странно искривлены, словно переломанные и сросшиеся как придется ветки. Авария оставила на ней заметный след, превратив в жалкое и печальное зрелище.
Карл огляделся. Помещение было просторным — метров сто пятьдесят или больше, но, несмотря на четырехметровые потолки, чувствовалось, что в нем было сильно накурено. Карл проследил взглядом за дымком, который спиралью поднимался к окошкам под потолком. В помещении стоял полумрак.
Все размещалось тут вместе в одной комнате. Возле входной двери — кухонный угол, сбоку — двери туалетов.