Какое счастье, что Карлссона угораздило поселиться именно на их крыше, а не на какой-нибудь другой!
Хотя мама и папа вначале не очень-то радовались Карлссону, а брату и сестре Малыша — Буссе и Беттан — он сперва вообще не нравился!
Все семейство — разумеется, кроме Малыша — считало, что Карлссон — самая несносная, самая взбалмошная, самая избалованная, самая наглая и вороватая тварь, какая только есть на свете. Но в последнее время все они начали понемногу привыкать к нему. Карлссон им уже почти что нравился, а самое главное — они поняли: Малышу он нужен. Ведь Буссе и Беттан были гораздо старше Малыша, а ему был нужен друг, раз у него не было брата или сестры такого же возраста. Правда, у него была собственная собака, удивительное существо по кличке Бимбо, но даже этого было мало — Малышу нужен был Карлссон.
— Мне кажется, что и Карлссону тоже нужен Малыш, — говорила мама.
Но все-таки папа и мама с самого начала хотели, чтобы существование Карлссона было обставлено как можно большей тайной. Они понимали, какой поднимется шум, если, например, о нем узнают на телевидении или еженедельные газеты начнут писать статьи типа: «Карлссон у себя дома».
— Ха-ха-ха! — воскликнул однажды Буссе. — Вот был бы смех, если бы довелось увидеть Карлссона в «Журнале недели» нюхающим букет алых роз в гостиной или где-нибудь еще.
— Ну и дурак же ты! — сказал тогда Малыш. — У Карлссона нет гостиной. У него есть только одна маленькая неприбранная комнатушка, и никаких роз там нет."
"Буссе тоже это знал. И он, и Беттан, и мама, и папа однажды — всего один только раз — были на крыше и осмотрели домик Карлссона. Они влезли на крышу через чердачный люк, которым пользовался трубочист, и Малыш показал им домик Карлссона за трубой, совсем рядом с брандмауэром соседнего дома. Мама чуточку испугалась, когда поднялась на крышу и увидела оттуда улицу. У нее слегка закружилась голова, и ей пришлось схватиться за трубу.
— Малыш, обещай мне, что никогда не поднимешься сюда один, — сказала она.
Прежде чем обещать, Малыш немного подумал.
— Ладно, — под конец сказал он, — я никогда не поднимусь сюда один… хотя я, быть может, иногда
прилечусюда с Карлссоном, — немного погодя совсем тихо добавил он.
Если мама не слыхала эти слова, пусть винит себя. Да и вообще, как она могла даже требовать, чтобы Малыш никогда не навещал Карлссона, Она, верно, никакого понятия не имела о том, до чего весело может быть в маленькой неприбранной комнатушке Карлссона, где столько разных штучек-дрючек.
«Но теперь, ясное дело, все кончится, — с горечью подумал Малыш, — а все из-за этих дурацких журналистов».
— Скажи Карлссону, пусть остерегается, — сказал папа. — Ему надо на некоторое время прекратить свои полеты по округе.