В ярком стокгольмском доме живет обычный семейный цикл: папа, мама и трое детей — Буссе, Беттан и Малыш. Хотя Малыш сам себя считает уникальным, он вовсе не выделяется среди своих сверстников. Но вот на крыше у них есть особенная история, от которой обычных людей просто завораживает......
— Я явлюсь примерно часа в три, четыре или пять, но ни на минуту не позже шести, — обещал Карлссон.
Малыш точно не понял, когда Карлссон собирается прилететь, и переспросил его.
— Во всяком случае не позднее семи, — объяснил Карлссон, — но вряд ли до восьми. Короче, ты жди меня около девяти, потому что тут-то я и заявлюсь!
Малыш прождал целую вечность, под конец он тоже начал сомневаться, а вдруг Карлссон — просто-напросто выдумка. Но тут он услышал знакомое жужжание моторчика, и в окне показался Карлссон, бодрый и веселый.
— Ну и долго же я тебя ждал! — сказал Малыш. — В котором часу ты обещал прилететь?
— Я говорил
приблизительно. Обещал явиться
приблизительно, что и сделал.
Он подошел к аквариуму Малыша, окунул лицо в воду и стал пить большими глотками.
— Осторожно, там мои рыбки! — со страхом сказал Малыш. Он боялся, что Карлссон проглотит нескольких его маленьких гуппи, весело резвившихся в аквариуме.
— Когда у тебя жар, пить хочется все время. Подумаешь, проглочу одного-другого малька… Дело житейское!
— А что у тебя, жар?
— Еще бы! Посмотри сам! — ответил Карлссон я приложил ладонь Малыша к своему лбу.
Но Малышу лоб Карлссона горячим не показался.
— А какой у тебя жар? — спросил он.
— Ну, тридцать-сорок градусов. По меньшей мере!
Малыш только что переболел ветрянкой и знал, что такое высокая температура. Он покачал головой.
— Мне кажется, ты вовсе не болен, — сказал он.
— Ну и бессовестный же ты! — воскликнул Карлссон, топнув ногой. — Что же, по-твоему, мне никогда нельзя заболеть, как другим людям?
— Неужели тебе хочется заболеть? — удивился Малыш.
— Да ведь этого хотят все люди. Хочу лежать в постели с высокой-превысокой температурой. Чтобы ты спрашивал, как я себя чувствую, а я отвечал бы, что я самый больной на свете. Чтобы ты спрашивал, не хочу ли я чего-нибудь. А я буду отвечать, мол, я так сильно болен, так болен, что не хочу вовсе ничего… разве что много тортов, целую гору пирожных, шоколада и большую кучу конфет.
Карлссон выжидающе посмотрел на Малыша, а тот вовсе растерялся, не зная, откуда ему все это взять.
— Я хочу, чтобы ты был мне вместо мамы, — продолжал Карлссон. — Ты велишь принимать противное лекарство… но за это ты должен будешь дать мне пять эре. Потом ты обвяжешь мне шею теплым шерстяным шарфом, а я скажу, что он меня кусает и щекочет… если ты не дашь мне еще пять эре.
Малышу очень хотелось быть Карлссону вместо мамы. А это значило, что ему придется опустошить свинку-копилку.
