В ярком стокгольмском доме живет обычный семейный цикл: папа, мама и трое детей — Буссе, Беттан и Малыш. Хотя Малыш сам себя считает уникальным, он вовсе не выделяется среди своих сверстников. Но вот на крыше у них есть особенная история, от которой обычных людей просто завораживает......
— Мы… — начал было Кристер.
— Как там тебя зовут? Август, а дальше?
— Я не Август, я Кристер.
— Продолжай в том же роде, — сказал Карлссон.
— Их зовут Гунилла и Кристер, — пояснил Малыш.
— Да… Надо же, как некоторым не везет. Но вы не расстраивайтесь… не могут же все зваться Карлссонами.
Он с любопытством огляделся, продолжая болтать не переводя дыхания.
— Мне что-то хочется немножко попроказничать. Не побросать ли нам стулья в окно или еще что-нибудь придумать?
Малышу это не показалось интересным, к тому же он был уверен, что маме с папой это не понравится.
— Ну раз они такие старомодные, — сказал Карлссон, — тут уж ничего не поделаешь. Тогда надо придумать какую-нибудь другую проказу, потому что мне охота проказничать. А не то я с вами не буду играть! — заявил он и сердито поджал губы.
— Да, давайте придумаем что-нибудь другое, — попросил Малыш, но Карлссон продолжал дуться.
— Берегитесь, как бы я от вас не улетел! — сказал он.
И Малыш, и Кристер с Гуниллой понимали, какое это было бы несчастье, и стали умолять Карлссона остаться с ними.
Карлссон помолчал немного с сердитой миной."
"— Я еще не знаю, но,
может, я останусь с вами, если вот она похлопает меня ласково и скажет: «Останься, милый Карлссон», — сказал он и указал на Гуниллу толстым пальчиком.
И Гунилла тут же начала похлопывать его со словами:
— Останься с нами, милый Карлссон, мы придумаем что-нибудь веселенькое.
— Так и быть, останусь, — пообещал Карлссон, и дети с облегчением вздохнули.
Мама и папа Малыша иногда прогуливались по вечерам. И сейчас мама крикнула из прихожей:
— Пока, Малыш! Кристер с Гуниллой могут оставаться у тебя до восьми часов, а потом ты сразу же должен лечь в постель. Я приду позднее пожелать тебе спокойной ночи.
И входная дверь захлопнулась.
— Она не сказала, до какого часа можно мне оставаться, — сказал Карлссон, выпятив нижнюю губу. — Я не играю, если ко мне относятся несправедливо.
— Оставайся сколько хочешь, — предложил Малыш.
Карлссон выпятил нижнюю губу еще сильнее.
— А почему нельзя
менявыставить в восемь часов, как других людей? Я не согла…
— Я попрошу маму выставить тебя в восемь часов, — поспешно согласился Малыш. — Как ты думаешь, чем бы нам позабавиться?
Плохое настроение Карлссона как ветром сдуло.
— Можно поиграть в привидения и напугать людей до смерти, — предложил он. — Вы и не знаете, что можно сделать с помощью всего лишь одной маленькой простынки.
