Шатер был наглухо застегнут, непонятно даже, где у него вход, но когда Молли подошла вплотную, ткань прорезала гостеприимная щель.
Молли шмыгнула в нее и вздрогнула. Полог аккуратно, двумя когтями, придерживал вооруженный до зубов (и зубами!) фреанин в колоритном средневековом доспехе, что позволяло ему беспрепятственно расхаживать по барахолке в обвесе из доброй дюжины клинков. Туристы охотно голографировались с «реконструктором», во время чего можно незаметно сунуть ему в лапу оговоренную мзду, а взамен в ладонь скользнет крохотный пакетик.
В шатре оказалось неожиданно светло. Изнутри ткань была полупрозрачной, позволяя наблюдать за происходящим снаружи, как из-под шапки-невидимки. Часть шатра была отгорожена темной занавеской, а по центру лежала все та же клеенка и две квадратные синие подушки, между которыми парила голографическая шахматная доска. На одной подушке сидел Лысый Фил, вторая медленно расправлялась.
– Молли, золотце мое! – Хозяин так радушно вскочил и полез обниматься-целоваться, словно они с гостьей были закадычными друзьями, а не мельком виделись в общей компании, из которой Молли вышла два года назад, когда папаша в очередной раз «присел».
Тогда же Молли и поклялась друзьям, что все, завязала, продолжать «семейные традиции» она не желает. И даже сама просила надавать ей по шее, если передумает.
Со времени их последней встречи Лысый Фил заметно похудел, но впрок ему это не пошло – второй подбородок отвис и стал еще заметнее. Лицо тоже словно оплыло, особенно щеки, придавая Филу сходство с бульдогом, губастым и слюнявым.
Но когда тебя облизывает бульдог, это намного приятнее. Даже если ты не любишь собак.
– Я пойду прогуляюсь? – полувопросительно-полуутвердительно сказал фреанин на такой безукоризненной интерлингве, что Молли поняла – перед ней делатель, а то и думатель. Впрочем, от касты защитников они отличаются примерно как киборг-Bond от киборга-DEX’а. С человеком разница в силе все равно удручающая.
– Да, будь так любезен! – судя по тону Фила, фреанин был его приятелем, а не вышибалой. – Нам с малышкой надо поговорить тет-а-тет.
Фил тяжело плюхнулся на место, свернул голограмму и похлопал рукой по второй подушке. На шахматной доске в момент выключения оставалось еще много фигур, и фреанин напоследок обернулся и не факт, что в шутку, пригрозил:
– Учти, я запомнил расклад! Вернусь, и продолжим с того же места.
