Автор
Тихий октябрьский денек в Коннектикуте раскрывает окна красоты осени – красные и оранжевые горы сияют среди ясного небесного свода. Александр Бовизаж, словно художник, следуя за жизнью природы, стремительно преодолевает заросшие лесом склоны. Воздух здесь свеж и прохладен, как мед, проникающий в каждый дыхание....
Как жаль, что она нашла эту злополучную ночную рубашку! «Но ведь должен существовать какой-то иной способ сломить его самозащиту, — подумала она в отчаянии, — а я веду себя как продажная женщина!»
Схватив Каролину за плечи, Алекс грубо притянул ее к себе. Его потемневшие глаза напоминали штормовое море. Такими девушка помнила их в тот день, когда он наткнулся на насильников в сарае Уоллингхэмов. Пальцы его сжали плечи Каролины с такой силой, что она и не пыталась вырваться.
— Что ж, дорогая, возможно, ты вовсе и не искала дверь в коридор — с чего бы тебе показываться в этом наряде? Предположение насчет Мак-Говена и вовсе ни к черту не годится.
Насмешливо приподняв брови, Алекс криво улыбнулся. Руки его между тем скользнули с плеч Каролины на спину. Девушка подняла на него расширенные от ужаса глаза, но Алекс, словно не замечая этого, жадно, почти жестоко припал к ее губам.
— Алекс! Мне больно!
Однако лицо его не выражало ни малейшего сочувствия.
— Каро, — глухо проговорил он, — я давно устал вести с тобой эту глупую игру, более подходящую для школьников. Я не привык к роли почтительного обожателя, да она и не по мне. Ты была в относительной безопасности, пока держалась от меня на расстоянии, но теперь не оставила мне выбора. Я не раз просил тебя соблюдать мои правила, но сегодня ты пренебрегла ими.
Алекс потушил свечи и чуть помедлил у письменного стола, собирая какие-то бумаги. Видимо, он работал над ними, когда услышал шорох в гардеробной.
Движения его были неторопливы, и Каролина догадалась, что он дает ей возможность отступить. Алекс несколько мгновений наблюдал за Каролиной.
Она спокойно встретила его взгляд, и, подойдя к ней, Алекс с удивлением увидел, что огромные глаза смотрят на него с нежной покорностью.
— Прелесть моя, — шепнул Алекс, — боюсь показаться банальным, все же скажу: у тебя великолепное тело!
Улыбка Каролины удивила его.
