Автор
Тихий октябрьский денек в Коннектикуте раскрывает окна красоты осени – красные и оранжевые горы сияют среди ясного небесного свода. Александр Бовизаж, словно художник, следуя за жизнью природы, стремительно преодолевает заросшие лесом склоны. Воздух здесь свеж и прохладен, как мед, проникающий в каждый дыхание....
— Знаешь, Алекс, по-моему, как только мы сошли на берег, нас словно сглазили. Уж лучше бы мы поплыли вокруг света…
— Надеюсь, ты не считаешь, что фортуна мне изменила?
— Не знаю, но судя по последнему дню… Впрочем, теперь, кажется, это уже не так важно. Ведь мы беспокоились в основном о безопасности нашего морского путешествия.
Наконец коляска остановилась перед двухэтажным домом, и Алекс помог жене выйти.
Было душно, но Каролина, томимая тревожными предчувствиями, зябко поежилась. Все здесь казалось ей странным, даже неподвижные облака.
Когда Алекс подошел к жене сзади и обнял ее за плечи, она вздрогнула.
— Не знаю, в чем дело, — проговорила побледневшая Каролина, — но мне здесь очень не по себе.
Алекс решительно взял жену за руку и, отперев дверь, ввел в дом.
Из гостиной, обставленной с большим вкусом, они прошли в просторную светлую кухню.
— Чертовски странно! — воскликнул Алекс. — Уезжая отсюда в октябре, я кое-что здесь оставил, а сейчас все передвинуто. Мало того, я вижу свежие продукты! — добавил он, раскрыв дверцы буфета.
Каролина изнемогала от головной боли, которая усиливалась с каждой минутой. Не выдержав, она опустилась в кресло и тут же встретила встревоженный взгляд мужа.
— Любовь моя, ты ужасно выглядишь! Пожалуй, тебе лучше подняться наверх и отдохнуть.
— Нет, — возразила Каролина слабым голосом, — я хочу осмотреть дом.
— Каро, прошу тебя, поднимись в спальню. Алекс проводил жену наверх, успокаивая себя тем, что ее состояние, очевидно, связано с беременностью.
— Не волнуйся, cherie, все будет хорошо, а пока не стемнело, я хотел бы нанести несколько визитов соседям.
— Но… Алекс, ведь в прошлый раз с тобой никто не стал разговаривать! С чего ты взял, что ситуация изменилась?
— Им придется заговорить, ибо я должен, наконец, разобраться во всем этом и решить, что делать с фермой! Я всегда был уверен, что у Бергмана есть семья.
— Думаешь, кто-то и сейчас живет здесь?
— Судя по тому, как запущен этот дом, едва ли. Но не волнуйся: прежде чем оставить тебя одну, я все осмотрю, а ты запрешь за мной дверь.
